Сварог

– Как тебя зовут? – вдруг спросила Клади. Поинтересовалась вполне дружелюбно. Женская солидарность? Видела бы она незнакомку в магическом разрезе…

– Чуба-Ху, – ответила черноволосая женщина. Не лжет. А стала бы нечисть, исполненная нечистых намерений, выдавать свое подлинное имя? Эх, знать бы точно…

– Ты здесь одна? – это уже проявил свой интерес охранитель.

– Я везде одна.

– И кто же ты? – вступил в разговор Пэвер. Сварог мог бы ответить за нее. Он видел.

– На этот вопрос не так просто ответить… – замялась Чуба-Ху.

– Да ладно! Ну, какого ты… этого… – подыскивая слова, Пэвер пошевелил пальцами, – как его… племени или как это у вас называется?

– Я гуап.

Похоже, признание далось женщине нелегко.

– Ага! – отставной вояка удовлетворенно сложил руки на животе.

– И что?

К этому вопросу Рошаля, адресованному суб-генералу, мог бы присоединиться и Сварог. Гуап, гуап… нет, ей-богу, что-то такое он уже слышал…

– Вы никогда не слышали о гуапах? – с чувством затаенного превосходства поинтересовался Пэвер. – Ну да, вы же никогда прежде не бывали в Феррунианах. – Специально для Рошаля он сделал нажим на последнем слове. – Между тем преданиями о гуапах вас угостят в любой местной деревушке. Вы уж простите, барышня, но я буду говорить прямо, как есть. Так вот: гуапы – это оборотни. Но! – Пэвер поднял указательный палец и выдержал излюбленную театральную паузу. – Согласно преданиям и поверьям, они ближе к людям, чем к противоположной стороне. Потому гуапы не очень-то ладят с иными… м-м… э-э… ну, сами понимаете, о ком я.

Ближе к людям… Тоже ничего не доказывает. Она могла представиться кем угодно. Ясно, если она хочет войти в доверие, то как раз ей и следовало записать себя в эти самые гуапы. Сварог не мог знать, как выглядят гуапы в магическом плане и какими особенностями строения отличаются от оборотней простых, но и Чуба-Ху не могла знать о том, что он не может знать…

– Только ты смотри сам не запутайся, граф.

– Так ты женщина или нет?

Ах вот как! Оказывается Олес давно уже проснулся и удивительный разговор слушал, открывши рот. Потом не выдержал и встрял.

– Сейчас я женщина, – просто ответила Чуба-Ху.

– Самая настоящая? – княжеский сынок не отрывал взгляда от такой детали одежды незнакомки, как шнуровка жилета – вернее, от ее верхнего края, где начинался вырез.

– Самая настоящая. – Чуба-Ху взглянула на молодого человека уж точно не как оборотень. Или как оборотень, которого особенно интересует кровь молодая.

Олес вскочил на ноги, принялся отряхиваться и застегиваться.

– А потрогать можно?

– Я настоящая настолько, что можно и схлопотать.

– Не подходи, Олес. Стой, где стоишь.