Сварог

А там и вовсе закрылась, теперь скала вновь казалась монолитной, будто оставалась такой с начала времен, когда человека еще не было на планете – ни человека, ни загадочных изначальных, никого разумного…

Обратный путь Сварог проделал почти бегом – насколько это было возможно, путешествуя голым и босым по дну, усеянному хламом и окатанными камнями. Пару раз спотыкался и даже падал, чувствительно ушибив пальцы ног и колени, но не обращал внимания на такие пустяки, прибавлял шагу, тихонько шипя от боли.

Еще издали он увидел якорную цепь баркаса – на нее, чтобы облегчить Сварогу труды, навязали пару дюжин длинных лоскутов, легонько трепетавших в такт перемещению водных потоков. Нижние казались черными, и только когда всплывавший Сварог оказался близко к поверхности, можно было различить, что лоскутья – алые.

Он вынырнул рядом с бортом парового баркаса, и его тут же ухватили несколько рук, помогли перевалиться через борт. Кто-то предупредительно накинул на плечи теплое одеяло, кто-то подсунул чеканную золотую фляжку с отличнейшим клеимасом. Сварог жадно глотнул, встряхнулся под одеялом, закутался в него поплотнее.

На него таращились нетерпеливо, восторженно, преданно – словно дети, ждущие чуда. Даже баронесса впервые в жизни выглядела взволнованной по-настоящему.

Сварог отер ладонь об одеяло, сунул в рот сигарету, выпустил дым и сказал не спеша, с расстановкой:

– Нам везет, господа мои. Нам так везет, что мне даже становится не по себе… Там и в самом деле – пристань. Немедленно на берег. Гаржак, вы аккуратненько возьмете этого самого Торча – так, чтобы ни одна живая душа не заметила… Кажется, мы впервые их атакуем…

Глава тринадцатая

Королевская рыбалка

Сварог медленно прошелся по комнате, от окна к двери, заложив руки за спину и склонив голову. Ему вдруг пришло в голову, что эта поза целиком позаимствована у Наполеона Бонапарта, и он торопливо убрал руки, задрал подбородок, чувствуя себя отчего-то неловко – как будто кто-то знал тут о Наполеоне…

Остановился перед сидящим на кончике стула Торчем, и тот, уже бог весть в который раз, вновь попытался вскочить, бормоча, что категорически не достоин сидеть в присутствии короля, особенно когда его величество стоит, что это вопреки всем этикетам. Мара уже привычно нажала ему на плечи, толкнув обратно.

Сварог присмотрелся к пленнику. Весь он был какой-то никакой. Ни бегающих глазок, ни кривой усмешки, ни нервного потирания рук. С другой стороны, и особой благообразности тоже нет. Безликое среднее арифметическое. Человек мужского пола, шестидесяти одного года, в сером хомерике с гильдейской бляхой на груди – и ни единого украшения, хотя на иные он имел право согласно статусу.