Сварог

Наверняка сыщется на подробных картах, благо есть сильное подозрение, что протекает она именно в провинции Накеплон… Нет нужды гадать, что это была за рыбка, на которую с помощью заложенных по берегам мин охотился Асверус сто двадцать пять лет назад – есть одно-единственное объяснение, наверняка…

– Пойдемте, господа мои, – сказал он, тяжело поднимаясь.

И, ни на кого не глядя, первым пустился в обратный путь – гораздо медленнее, чем шел сюда, тяжело ступая, едва ли не волоча ноги. Усталость давила на плечи, словно полновесный мешок с мукой.

– Эге, светлый король, – протянула Грельфи. – Совсем заработался, сокол наш ясный, нельзя ж так себя не жалеть, ты у нас один, и ты у нас не железный. Один вот так пахал, как проклятый, – и зачахнул истаявши. Нужно тебя приводить в божеский вид простыми народными средствами…

И она, не удосужившись попрощаться, резво юркнула в боковую аллею, засеменила куда-то со своим обычным проворством – ехидная старушонка была вовсе не такой дряхлой, как порой прикидывалась. Пожав плечами, Сварог поплелся дальше, к своему дворцу, совершенно не торопясь. Когда-то еще выдастся случай прогуляться не спеша, полной грудью подышать прохладным и чистым ночным воздухом, пронизанным лунным сиянием…

Ратагайцы оставили его, только доведя до дверей королевской опочивальни – но все равно, предварительно Барута в сопровождении двух подчиненных зашел туда и несколько минут не появлялся, прилежно обследуя все, что можно. Сварог терпеливо ждал у дверей – он, как уже говорилось, с некоторых пор не видел ничего смешного или навязчивого в повышенной безопасности.

Наконец Барута вышел, блеснув зубами в непонятной ухмылке, сказал:

– Почивайте, г’дарь, и чтоб вам никогда во сне волка не увидеть.

– И тебе того же, – ответил Сварог, как полагалось по степному этикету.

Вошел, устало захлопнул за собой дверь, сбросил камзол прямо на пол – король сам себе образец этикета, утром лакеи все равно озаботятся. Это была малая опочивальня, небольшая и уютная. Как ни делал над собой усилие Сварог, так и не смог привыкнуть к опочивальне главной – размером с актовый зал родного военного училища, где кровать, под устрашающих размеров и веса балдахином, напоминала скорее дворцовый павильон, и шагать к ней от дверей приходилось чуть ли не пять минут, где та люстра, на которую пошло не меньше полутонны хрусталя, подавляла не только вычурным великолепием, но и всерьез пугала тем, что однажды может свалиться на голову…

Он встрепенулся – опять? У постели белела призрачная фигура, судя по очертаниям, женская.