Сварог

Перстень он носил сам, а ожерелье подарил какой-то загадочной женщине, своей последней возлюбленной, но никто не знает, кто она такая, даже тайная полиция.

– Ай-яй-яй, – сказал Сварог. – А я-то полагал, что тайная полиция знает все… Ладно, летите со всех ног, и чтобы письменные показания через часок были у меня на столе…

…Граф Гаржак вошел в кабинет с непроницаемым лицом, не позволявшем судить об итогах его вылазки в архивы. Мэтр Анрах и Леверлин по-прежнему копались в книгах, вполголоса обмениваясь восторженными замечаниями, Сварог, не ощущавший в себе тяги к ученым занятиям, развалился в кресле, прихлебывая «Кабанью кровь», а уютно устроившаяся у него на коленях Мара мурлыкала под нос какую-то балладу.

– Проходите, граф, – сказал Сварог. – И говорите смело. От этих людей у меня секретов нет, запомните на будущее.

– Постараюсь учесть, государь…

– Итак?

– Кое-что раздобыть удалось, – граф расстегнул верхние пуговицы камзола и вытащил плоский, не особенно толстый пакет, завернутый в кусок темно-вишневого бархата. – Позвольте вернуть байзу. Вы были предусмотрительны, она пригодилась…

– Многих повесили? – ухмыльнулся Сварог.

– Одного, – серьезно сказал Гаржак. – Прямо на воротах. Вы мне разрешили вздернуть двоих, но второго я по размышлении помиловал, поскольку он оказал неоценимые услуги…

– Наш человек, – сказала Мара. – Точно.

– Подождите, – сказал Сварог растерянно. – Вы что… всерьез?"

"– А как же иначе? – Гаржак ответил хищной ухмылкой, обнажившей великолепные зубы. – Вы выразились достаточно недвусмысленно, ваше величество. Я имел полномочия повесить одного-двух канцелярских сусликов в том случае, если они будут ставить палки в колеса. Именно это они и попытались со мной проделать.

– Прах меня побери, я же в шутку…

– Простите, государь, когда речь идет о деле, я к каждому слову отношусь серьезно…

Сварог посмотрел в его загорелое упрямое лицо, потряс головой:

– Ладно, впредь мне будет урок… Теперь понятно, за что вас ценил Ужасный… Расскажите толком.

– Я приехал в архив, нашел ведающего нужными шкафами человека, департаментского советника, предъявил байзу, ваше предписание, и честь-честью попросил выдать мне все имеющиеся у них бумаги Асверуса, – сказал Гаржак деловито. – Знаете, что эта чернильная крыса заявила в ответ? Он взял меня за локоток, увел в дальний угол и стал наставлять на путь истинный, как он выразился. Долго распинался, что следует считаться не только с писаными законами и недвусмысленно выраженной королевской волей, но и сложившимися за столетия внутри иных учреждений традициями.