Сварог

 – Вот так стараешься-стараешься, хочешь произвести впечатление, а потом вдруг выясняется, что не получится никакого сюрприза, и труды твои, чего доброго, были напрасными…

– Ничего подобного, – сказал Сварог, не отрывая глаз от лежащего на ладони перстня. – Ты великолепна, ты лучшая на свете, о чем бы ни шла речь…

Поднял ладонь к глазам. Золотое кольцо искуснейшей работы, сделанное отнюдь не ремесленником – тончайшая чеканка в виде дубовых листьев, изящные линии. Вместо камня – крохотный, с вишню, человеческий череп, заключенный в нечто вроде ажурного полушария, подогнанного так, что череп нисколечко не хлябал. Самый обычный череп, только крохотный, очень старый на вид – ну да, и самому перстню должно быть более ста двадцати лет…

– Ты насквозь прав, но понятия не имеешь, насколько я лучше всех на свете, – сказала Мара, наблюдавшая за ним с гордым и довольным видом. – Ты еще бумаг не читал. На-ка, ознакомься.

Она вытряхнула из футляра два листа пергамента – потемневшего, утратившего гибкость. Мельком всмотрелась, подала Сварогу один, второй оставила себе.

Он впился взглядом в аккуратные строчки, выведенные искусным писцом.

«Сим удостоверяется, что прилагаемые украшения, как то: перстень золотой весом в двести четыре квинутна с украшением из неизвестной кости в виде черепа и золотое же ожерелье весом в тысячу сто семьдесят три квинутна с восемью сапфирами и четырьмя украшениями в виде черепов из той же неизвестной кости изготовлено в моей мастерской с приложением надлежащих клейм по заказу благородного Шеллона, графа Асверуса, каковой расплатился со мною сполна, благодаря чему вышеописанные изделия переходят в его полную и безраздельную собственность.

Сословия Мер и Весов златокузнец Тиме Аркарад, дано в Равене числа сорок первого месяца Квинтилия года три тысячи пятьсот восьмидесятого Харумской Эры».

Ниже красовалась затейливая подпись со множеством завитушек и вензелей, служивших, надо полагать, исключительно для профессионального выпендрежа. А еще ниже протянулась одна-единственная строчка:

«Пробирное клеймо приложено 40 Квинтилия 80 X Э канцелярии советником…»

Подпись канцелярии советника совершенно неразборчива, далеко не такая манерная – должно быть, ему по роду службы приходилось оставлять ежедневно десятки автографов, и он заботился об экономии трудов, а не о излишней красивости.

– Примерно за четыре месяца до его убийства, – сказал Леверлин, видя, что Сварог дочитал и опустил руку с бумагой. – Ты вторую посмотри…

– Подождите, – сказал Сварог. – А ожерелье где?

Мара фыркнула:

– Право, на тебя не угодишь… Леший его ведает, где оно там запропастилось… По крайней мере, в витрине его не было, там лежал только перстень.