Сваха для дракона

– Лицо у тебя знакомое, парень, – скрипнули доспехи, когда рыцарь склонил голову к плечу. Острие меча смотрело точно в горло князя, одно усилие, и сталь войдет в плоть как по маслу.

Лоркан дурашливо тряхнул копной волос, принимая слегка блаженный вид – ну точь-в-точь дурачок из провинции, впервые встретившийся со стражником на ярмарке:"

"– Так вы небось с батюшкой моим знакомы были? Иные говорят, что со спины и в полумраке мы с ним одно лицо!

Рыцарь нахмурился, медленно, по капле, понимая, что его разыгрывают. Черный меч коснулся кадыка, скользнул ниже, до выемки ключиц в распахнутом вороте рубахи, легонько кольнул нежную кожу. Лоркан хихикнул, прикрывая рот рукой.

– Щекотно, господин, а я боюсь щекотки. Батюшка говорил, что это от излишней чувствительности, данной мне природой.

Он прекрасный актер, подумала я, во все глаза наблюдая за тем, как Лоркан заговаривает зубы врагу, ни на минуту не затыкаясь. Тот стоял со слегка ошеломленным видом, уже жалея, что вытащил такое «сокровище» на допрос. И хотел поскорее избавиться от надоедливой занозы в одном месте. Лоркан же не останавливался, болтая о выдуманных родственниках и их влиянии на его жизнь. Рассказывал с таким энтузиазмом и восторгом, что даже я на какое-то мгновение задумалась – действительно ли перед нами Девятый Дракон, Лоркан Аралионский, или же обыкновенный паренек из глубинки Лигода, которому посчастливилось оказаться в составе Княжеского Цирка?

– Зачем в Геммин направляетесь? – выдавил рыцарь, наконец, вспоминая о своих обязанностях. Князь еще раз хихикнул, уворачиваясь от меча – стало ясно, что стражник не станет нападать. Максимум – даст пинка для острастки, чтобы не повадно было столько трындеть.

– Представление дать, господин, для нового Дракона, – Лоркан растянул рот в улыбке, чрезмерно восторженной, словно для него не было ничего более вдохновляющего, чем сменяемость власти. В животе у меня что-то тревожно дрогнуло, и не зря – стражник нахмурился, словно пытался найти в словах циркача подвох.

– Откуда узнали о…

Но строгий голос стражника заглушит оглушительный птичий клекот – на дорогу спикировал сокол. Раскинув по пыльной земле крылья, он деловито потопал к рыцарям, перебирая когтистыми лапами и сверкая круглыми, навыкате, глазами. Мощный клюв, словно созданный для дробления костей, звонко защелкал – передавал послание. Рыцарь неохотно кивнул, отгоняя от себя птицу взмахом меча. Та посторонилась, косясь желтыми, немигающими глазами, как будто обещала отомстить при случае за неподобающее обращение.

Как только птица поднялась на крыло и превратилась в точку на горизонте, стражник коротко приказал:

– Закругляйтесь, старик Кассади уже бесится.