Свадебный венок

Под пристальным недоумевающим взглядом сиделки Камилла почувствовала неловкость и, схватив сумку и пиджак, поспешила удалиться, попросив сиделку передать мистеру Прескотту, что она зайдет к нему днем.

Ужасная ссора в больничной палате заставила Камиллу с новой силой ощутить, как же беззащитна она перед Заком – пожалуй, даже беззащитней и уязвимей, чем прежде. Ему вновь удалось глубоко ранить ее, сокрушив все оборонительные рубежи, и это давало ему новую, пугающую власть над ней. Из создавшейся ситуации был лишь один выход – держаться от него подальше, чтобы не дать ему возможности заметить, в какое состояние он повергает ее своим присутствием.

Теперь они разговаривали друг с другом только в самых крайних случаях, когда без этого никак нельзя было обойтись, да и тогда – с холодной вежливостью чужих людей. После той ночи молодые люди пришли к решению, что Камилла будет периодически подменять Зака во время ночных дежурств в палате Рейборна Прескотта. А Зак на это время будет уезжать домой. Кровать на колесах так и осталась стоять там немым напоминанием о той душераздирающей сцене.

Через неделю Зак наконец признал, что отец достаточно окреп, чтобы оставаться на ночь одному. Он уже мог ненадолго вставать с постели и даже совершать короткие прогулки по холлу, обычно в сопровождении какой-нибудь прехорошенькой сиделки, каждая из которых была без ума от седовласого южанина.

Камилла продолжала навещать мистера Прескотта по меньшей мере раз в день, хотя сейчас забот по реставрации дома стало еще больше. Казалось, что даже самые профессиональные и опытные из рабочих не могут обойтись без ее указаний. Девушка безмерно устала от постоянного гнета ответственности, но она была уверена, что лучше вовремя проследить за рабочими, чем позволить им допустить ошибку и потом требовать, чтобы они все переделали.

По этим заключительным стадиям отделки дома уже можно было представить, каким прекрасным станет особняк, когда работа будет завершена. Самой Камилле результат очень нравился, и ей не терпелось, чтобы и Мистер Прескотт поскорее увидел воплощение своей давней мечты. По поводу столь замечательного преображения особняка Зак ни разу не высказался прямо, а лишь бурчал нечто невразумительное, но девушка сочла это невнятное ворчание за одобрение. Словом, она не сомневалась, что работа в «Свадебном венке» ей удалась на славу, и гордилась, что сумела проявить свой безукоризненный вкус.

Тут-то и грянул гром.

Как-то днем она заметила в широком холле у входа в столовую Зака. Он стоял, широко расставив ноги. По-видимому, он только что вернулся с плантации, так как еще не успел снять старые потрепанные джинсы и рабочую куртку.