Свадебный венок

К тому же некоторые воспоминания были слишком болезненны, чтобы их ворошить. Даже сейчас эти грустные мысли болью отзывались в ее сердце – и в ту же секунду дверь отворилась. На пороге стоял улыбающийся мужчина.

– Здравствуйте. Я Камилла Джеймсон. – Она улыбнулась, не подозревая, до чего же прелестна в этот миг, когда лучи солнца танцуют в ее темных кудрях.

– Добро пожаловать, мисс Джеймсон, – лицо встречающего расплылось в доброжелательной улыбке. – Мистер Прескотт ждет вас с нетерпением. Он ужасно переживал, что такая молодая леди едет одна от самой Атланты.

– Что вы, я добралась без приключений, и я тоже очень жду встречи с мистером Прескот-том.

Войдя в холл вслед за своим провожатым, Камилла огляделась, и у нее перехватило дыхание от восхищения. Все точь-в-точь, как она и представляла!

– Меня зовут Саймон Митчелл, мисс Джеймсон» – представился мужчина. – Можете мной располагать, если вам что-нибудь потребуется, – эти слова отвлекли девушку от восторженного созерцания дома.

– Спасибо, мистер Митчелл, – смущенно улыбнулась она.

– Саймон, с вашего позволения. Вы пока подождите, мисс Джеймсон, а я поищу мистера Прескотта. Он, кажется, поливает цветы на заднем дворе.

– Не беспокойтесь. Я с удовольствием тут посижу и подожду.

Саймон кивнул и зашагал по просторному холлу, ведущему в глубь дома. Камилла буквально сгорала от желания поскорее осмотреть комнаты, двери которых выходили в коридор. Однако она знала, как щепетильны в вопросах этикета южане, и решила, что лучше дождаться, чтобы хозяин сам показал ей свой дом.

Она села в кресло, стараясь принять изящную позу, которая, по мнению ее матери, приличествует молодой леди: спина прямая, колени сдвинуты, руки грациозно сложены на коленях. В этой аристократической обстановке ей и самой хотелось выглядеть более утонченной и элегантной. Но ей казалось, что с такой внешностью, как у нее, этого никогда не добиться. Камилла считала, что ей не повезло – от природы ей достались вьющиеся непокорные темно-русые волосы, которые приходилось стягивать в узел, хотя даже и тогда одна-другая непокорная прядь умудрялась вырваться на свободу. Смуглая, абрикосового цвета кожа как нельзя лучше гармонировала с темными волосами. Но Камилла с раннего детства завидовала подругам с белоснежной кожей на нежных, как. дрезденский фарфор, личиках, которые так очаровательно заливались румянцем от смущения. Ее не утешало даже то, что, в отличие от белокожих немочек, она загорала легко и без проблем – загар к ней, как говорила мама, сам лип. И глаза ей достались необычные. Правда, и ими она была недовольна.