Свадьбы и разводы (СИ)

Тютюнины заказывали такую съёмку?

– Конечно, она входит в работу фотографа, а так как молодые собирались в одной квартиры, всё было намного проще. Не нужно было ехать к невесте, впопыхах собирать и отправляться к жениху.

– У вас есть эти фото? – Сейчас я до безумия желаю, чтобы моя соседка ответила «да».

– Я храню фото полгода, затем удаляю и заполняю место другими. Сейчас посмотрим, – Олеся вынимает из ящика жёсткий диск и внимательно изучает содержимое.

Обхожу стол, становлюсь за спиной девушки и пробегаюсь по списку, который для меня становится неожиданным. Нет фамилий, а распределение по цветам: «Розовая свадьба. Оливковая свадьба. Зелёная свадьба (павлины)». Последние удивляют, но я сдерживаюсь, чтобы спросить, потому как сейчас, меня интересует нечто совсем иное.

– Ага, вот. Нежно-голубая, – девушка нажимает на папку и открывается фотосессия, в которой… больше двух тысяч фото.

– Серьёзно?! – не сдерживая эмоций, почти выкрикиваю. – И зачем столько?

– Вы не понимаете, господин адвокат. Каждый кадр имеет несколько вариантов, чтобы потом отсеять те, где невеста глаза закрыла, или неудачно улыбнулась, легли блики и свет падает с другой стороны. Затем отбираются лучшие и обрабатываются, но у меня остаётся черновой вариант. Вот.

Олеся листает снимки, на которых видны две из трёх комнат квартиры Тютюниных. Обстановочка сильно отличается от той, что запечатлена на фото, которые предоставила Настя. То есть, она действительно вложилась в ремонт, отдав все деньги свекрови, не подозревая, что совсем скоро окажется ненужной.

– Распечатайте мне эти шесть, – тычу в экран, выбирая фото, где почти нет невесты, но есть интерьер комнат.

– Вы так и не сказали, зачем вам это? – Олеся поднимает голову и оказывается слишком близко от моего лица. Выражение её собственного странным образом меняется, когда девушка, застыв на несколько секунд, отрывается от моих глаз и исследует губы. Слишком откровенно, потому как заливается краской и возвращает взгляд монитору компьютера.

– Хочу помочь одному хорошему человеку.

– Вы? Не верю! Предполагаю, что эти фото вы используете в своих целях, потому что неспособны проигрывать, а помочь Насте означает проиграть. Вы защищаете мужа.

– Именно, – беру фото из принтера и рассматриваю картинки, убеждаясь, что с этим можно идти в суд. – Но в этом деле есть нюанс: обоих супругов нужно защищать от мамы. Если бы не она, они вряд ли развелись, прожили бы долгую и счастливую жизнь, наслаждаясь тихим счастьем.

Сосредоточившись на снимках, не замечаю, как Олеся поднимается и оказывается передо мной, прикладывая ладонь ко лбу, и с задумчивым видом водит ею по коже.

– Нет, – поджимает губы. – Температуры нет. Болезнь объяснила бы упоминание таких слов, как «долгую и счастливую».