Свадьбы и разводы (СИ)

Жадный и требовательный, но именно такой необходим, чтобы завершить наш горячую близость в душе и подумать о продолжении ночью.

– Ты становишься раскованной, – проводит пальцем по моим губам, а затем захватывает нижнюю и целует, отрываясь со стоном, – и не такой зажатой.

И если сейчас он говорит об утре, то я была дезориентирована: изучала его, прислушивалась и привыкала.

– Мне нужно к тебе привыкнуть, – глажу мужское тело ладошками, сдерживаясь, чтобы не спуститься ниже и не оставить нас в душе ещё на полчаса. – Женщины раскрываются не сразу, – это я сейчас я так оправдываю отсутствие секса на протяжении восьми месяцев, или обещаю Ворону нечто увлекательное?

– Да? Что ж, тогда над процессом «раскрывания» поработаем в ускоренном режиме.

– Не спеши, процесс увлекательнее, когда не торопишься.

– Думаю, многие мужчины после такого заявления женились, – подмигивает и даёт мне мочалку, поворачиваясь спиной и ожидая, что сегодня я помогу ему вымыться.

Осторожно прикасаюсь, сжимая пальцы и наблюдая за мыльными ручейками, стекающими по мужскому телу. Мысленно ругаю себя за неумелый флирт, потому что Ворон куда подкованнее меня, а неосторожно брошенные обещания, могут сыграть против меня. По сути, Даня прав, и я вряд ли могу его чем-то удивить, предложив стандартный набор удовольствий. В моём случае мужчина останется рядом, если будет испытывать чувства.

– О чём задумалась? – пропускаю момент, когда Максим оказывается лицом ко мне.

– Даня сегодня приходил…

– И вчера приходил. Насколько я понял, ты звонила ему, когда лежала скрюченная в душе, – в его голосе слышится упрёк. Он понял, что к нему я обратилась в последнюю очередь.

– Да, но помог мне ты. Я не ожидала.

– Почему? – Ворон поднимает меня руки, и лишь потом выходит из душа, вероятно, опасаясь повторения вчерашнего эпизода.

– Поехал в травмпункт, носил на руках, натёр мазью, ужин приготовил, спать уложил… Это называется забота. Люди способны заботиться лишь о тех, кто им не безразличен, а страдания посторонних, как правило, никого не волнуют.

– Твои меня волнуют, а что происходит с остальными, мне всё равно.

– Что ж, к цинизму можно добавить чёрствость, – постукиваю пальчиком по губам, закатывая глаза.

– У тебя личный список моих качеств, что ли, имеется? – Ворона мои слова, скорее, веселят, чем напрягают. – А вообще, в моей работе здоровый цинизм и чёрствость – плюс. Если бы я пропускал через себя каждое дело, сопереживая брошенной жене, скотскому отношению к супруге или запрету на встречу с детьми, схлопотал бы уже несколько инсультов.

– Я сопереживаю.

– Лесь, твоя работа в большинстве своём связана с положительными эмоциями, а слёзы, если они и присутствуют, только от счастья.