На пути к свадьбе

Набрав целую горсть, он рассыпал ее по земле и, откинувшись на спинку, стал наблюдать, как птицы, пуская в ход клювы и крылья, дерутся за лакомство.

Что же до Люси, то он заметил, что она бросает крошки методично, одну задругой, ровно через каждые три секунды.

Он проверил. Разве он мог не проверить?

– Ну вот, стая меня бросила, – нахмурившись, сказала она.

Грегори с улыбкой проследил за последним голубем, спешившим на угощение Бриджертона, и разбросал еще одну горсть крошек.

– Я всегда устраиваю лучшие приемы.

Люси покосилась на него.

– Вы невыносимы.

Грегори ответил ей хитрым взглядом.

– Это одно из моих превосходных качеств.

– По чьему мнению?

– Ну, моя мама, кажется, сильно меня любит, – изображая скромность, заявил он.

Люси рассмеялась.

И Грегори ощутил себя победителем.

– А моя сестра... не очень.

Одна из бровей Люси изогнулась.

– Та, которую вам нравится мучить?

– Я мучаю ее не потому, что мне нравится, – наставительным тоном проговорил Грегори. – Я делаю гак, потому что это необходимо.

– Кому?

– Всей Британии, – заявил он. – Поверьте мне.

Люси посмотрела на него с сомнением.

– Вряд ли все так уж плохо.

– Вероятно, нет, – сказал он. – Мама, кажется, и ее тоже любит, что меня чрезвычайно озадачивает.

Люси опять рассмеялась, и ее смех звучал... хорошо. Слово нейтральное, но как-то уж больно точно оно ее описывает. Ее смех идет изнутри – теплый, свободный, искренний.

Она повернулась к нему, и ее взгляд стал серьезным.

– Вам нравится поддразнивать, но я готова спорить на все, что у меня есть, что вы отдали бы за нее жизнь.

Грегори сделал вид, будто раздумывает над ее словами.

– А сколько у вас есть?

– Стыдитесь, мистер Бриджертон. Вы увиливаете от ответа.

– Конечно, отдал бы, – тихо проговорил он. – Она моя сестренка. Моя – и чтобы мучить, и чтобы защищать.

– Разве она не замужем?

Он пожал плечами и оглядел парк.

– Да, думаю, теперь о ней может позаботиться Сен-Клер – дьявол бы его побрал. – Он повернулся к ней и улыбнулся, но улыбка вышла кривой. – Простите.

Как оказалось, Люси пребывала не в том настроении, чтобы обижаться. Более того, она удивила Грегори тем, что с чувством произнесла:"

"– Нет надобности извиняться. Бывают ситуации, когда только упоминание лукавого может точно передать всю глубину отчаяния.

– Очевидно, вы сделали этот вывод недавно, причем на собственном опыте?

– Вчера вечером, – подтвердила его догадку Люси.

– Вот как? – Грегори, страшно заинтересовавшись, наклонился вперед. – И что же произошло?

Но Люси лишь покачала головой:

– Ничего особенного.

– Как же ничего, если вы извиняете богохульство?

Она вздохнула:

– Я уже говорила вам, что вы невыносимы, не так ли?

– У вас, леди Люсинда, острый язычок.

Она выгнула брови, что придало ее лицу хитрющее выражение.