Запоздалая свадьба

Скажите откровенно, вы тоже согласны с Марианной? По-вашему, моя связь с Вейлом свидетельствует о том, что я больше не уважаю и не почитаю память Филдинга?

— Джоан, природа ваших отношений с лордом Вейлом никоим образом меня не касается. Однако, поскольку вы спрашиваете мое мнение, я не стану молчать. Из того, что вы рассказывали о вашей семейной жизни, я заключила, что муж вас очень любил. Но не могу поверить, чтобы он хотел лишить вас возможности испытать новое счастье и любовь после его кончины.

— Именно это я себе и твержу.

— Если сомневаетесь, попытайтесь мысленно поменять местами роли. Если бы вы ушли первой, неужели пожелали бы, чтобы Филдинг прожил в одиночества оставшиеся дни?

— Нет, — покачала головой Джоан. — Больше всего на свете я хотела бы, чтобы он был счастлив.

— Уверена, что именно так ответил бы и Филдинг, задай ему кто-то тот же вопрос.

— Спасибо, — с облегчением поблагодарила Джоан и, повернувшись к Лавинии, улыбнулась:

— Вы так добры, что разубедили меня. Признаюсь, что слезы и обвинения Марианны произвели па меня тяжкое впечатление. Я уже начала спрашивать себя, уж не в самом ли деле любовь к Вейлу вытеснила из сердца память о Филдинге.

— Знаете, небольшая проповедь Эмелин по поводу приличий сбила с толку и меня.

— Должна сказать, что в других обстоятельствах наше затруднительное положение вызвало бы только смех. Мы с вами потратили много времени и усилий, наставляя молодых девушек в правилах этикета, поведения и приличий, и теперь, похоже, они отплатили нам той же монетой, обернув все против нас самих."

"— Это дает некоторую пищу для размышлений, не так ли? — нахмурилась Лавиния. — Интересно, уж не первые ли это признаки того, что молодое поколение приобретает склонность к ханжеству?

Джоан вздрогнула.

— Какая кошмарная мысль! Осмотрительность и благопристойность имеют свои хорошие стороны, но будет ужасно жаль, если нынешние молодые леди и джентльмены превратятся в нацию узколобых, ограниченных, нетерпимых резонеров.

Глава 12

Тобиас поднимался по ступенькам дома номер семь, сгорая от вожделения, не дававшего покоя с самого завтрака. Перспектива любовного свидания с Лавинией была единственным светлым пятном в этом на редкость тяжелом и неудачном дне, и теперь у него осталось одно желание: утонуть в перине широкой кровати и потеряться в объятиях любовницы, хотя бы на краденый часок или два.

Но все надежды рухнули, когда дверь открыла миссис Чилтон.

— Миссис Чилтон, что за неожиданный сюрприз! Я мог бы поклясться, что сегодня утром, за завтраком, вы упомянули, что днем собираетесь идти к зеленщику за смородиной, а миссис Лейк останется одна.

— И нечего так на меня смотреть, сэр! — рассерженно воскликнула миссис Чилтон, расправляя плечи.