Свадьба

Он поразился ее поведению, не в силах понять, почему она рассердилась. Она отстранилась от него, закрыла глаза и помолилась, прося Бога послать ей побольше терпения.

Коннор быстро перекатился и оказался над ней, стараясь держаться на руках, чтобы не раздавить ее, и заглянул ей в глаза.

– Я же сказал тебе, что не разочарован.

– Но ты рассердился, так ведь?

Да, конечно, он рассердился, но не на жену. Его ярость была направлена на самого себя. Он понимал, Бренна все делала намеренно, а ему хотелось отстоять свою независимость. Но как? Она осмелилась тронуть его до глубины души! И честное слово, он никак не мог понять, почему он, Коннор Мак-Алистер, позволил такому случиться. Черт побери, она ведь ему никогда не нравилась!

Но Коннор, поколебавшись, признался, что сейчас он лжет самому себе, и едва не застонал от досады. Потом решил – поскольку происшедшее изменить нельзя, ему придется как следует научиться владеть собой. Вот и все.

– Ты собираешься мне ответить?

Он наклонился и стал покусывать мочку уха Бренны. Она затрепетала, и по его телу разлилось удовольствие.

– Что ты спросила?

Она и поверить не могла, как легко он избавил ее от всех забот."

"Бренна повторила свой вопрос и толкнула Коннора, желая привлечь его внимание.

– Да нет, я не сердился на тебя.

Но он видел, что жена ему не поверила. «А может, она ждет похвалы?» – подумал Коннор. Но не знал, что сказать, какие убедительные слова найти, чтобы она почувствовала себя счастливой, оттого что доставила ему небывалое удовольствие. Бренна, конечно, понимает, что он никогда не позволит себе лишить ее наслаждения, но он не привык что-то кому-то объяснять и потому не знал, как это делается. В то же время он чувствовал, что Бренна ждет от него слов, и тогда он подвел итог под всеми упоительными ощущениями, которые испытал от близости с ней, одним словом, которое ему казалось самым убедительным.

– Я кончил.

– Прошу прощения, что?

– Я тогда кончил.

Они лежали очень близко друг к другу, и Коннор говорил тихо. Его жена ничуть этим не обеспокоилась и в негодовании закричала ему прямо в ухо:

– Ты самый тупой, бесчувственный дикарь!

Он зажал ей рот рукой, прежде чем она успела высказать до конца все, что о нем думает. Она могла бы прибавить к этим еще сотню похожих слов, если бы он молчал и дал ей возможность продолжать, но он прервал ее вопросом, на который она должна ответить ему так, чтобы его гордость не поднимала голову целый месяц:

– Ты хочешь заняться со мной любовью?

– Если ад замерзнет!

Она уже не кричала, но и голос не понизила, его люди наверняка слышали ее слова.

– Никогда больше ты не будешь на меня кричать. Понятно?

– Понятно, – отозвалась она.

– Я хорошо слышу.