Свадьба

Бренна заметила удивление, мелькнувшее на лице Куинлена; он хотел было поспорить с лаэрдом, но потом с сочувствием посмотрел на нее и поехал дальше.

Ей не пришлось долго гадать, почему он взглянул на нее именно с таким выражением.

Коннор подождал, пока отъедут мужчины, а потом заставил ее посмотреть ему прямо в глаза. В них она увидела льдинки – явное свидетельство его ярости.

– Прекрати на меня дуться. Сию же минуту. Она выдержала паузу и ответила:

– А я и не подозревала, что дуюсь. Мы поэтому остановились?

– Нет, не поэтому. Я хотел тебя кое о чем спросить.

– Ну?

– Тебе все еще больно?

Она смущенно опустила глаза, и лицо ее залилось краской.

– Я жду ответа.

– Мы обязательно должны об этом говорить?

– Ответь мне, – повторил Коннор чуть мягче.

– Нет, не больно.

– Я был слишком груб? Я нанес тебе…

– Со мной все в порядке, правда. Пожалуйста, не беспокойся.

– Бренна, ты перестанешь наконец стесняться меня?

– Я очень этого хочу!

Коннор невольно улыбнулся. В ее ответе он услышал искреннее отчаяние.

Но все же он не был уверен, что она говорит правду о своем состоянии, и поэтому продолжал настаивать:

– А если тебе не больно, почему ты так ерзаешь в седле? Она удивилась, что он обратил на это внимание, – он же почти не смотрел в ее сторону.

– Я не знала, что ты такой наблюдательный.

– Я замечаю все. Другие тоже. Иначе их бы не было со мной. Это одна из причин, почему мы до сих пор живы.

– А ты заметил, что разбил мне сердце?

Он рассердился.

– Я ничего такого не делал.

– Мы поссорились и…

– Мы не ссорились.

– Что же мы тогда делали?

– Ты задавала вопросы, я отвечал.

Он и в самом деле ничего не понимал. Это открытие ошеломило Бренну, но оно же дало ей и проблески надежды на то, что их будущее устроится.

Может, и правда Коннор вовсе не жестокий и не бессердечный, а просто невежественный? Она почувствовала огромное облегчение.

– А что еще ты заметил во мне?

Он замечал в ней все до мелочей. И то, как глубоко она вздохнула, когда луг, покрытый цветами, открылся перед ними, и как на лице ее засияла улыбка. И как она сразу прогнала ее и нахмурилась, когда он не разрешил ей остановиться и пройтись по траве, потому что это задержало бы их.

– Я замечаю каждый твой хмурый взгляд. Она вздохнула:

– Хорошо, что ты объяснил мне, что мы не поссорились и ты вовсе не хотел причинить мне страдание.

Он кивнул.

– Так почему ты ерзаешь в седле? Он хотел заставить ее признаться."

"– Мне немного больно, – прошептала Бренна. – И я приподнималась, чтобы стало легче.

Он поднял ее с Джилли, посадил к себе на колени и обнял. Его подбородок упирался ей в макушку.

– Теперь лучше?

– Да, спасибо.