Свадьба

Чего же она ожидала? Она сама, добровольно, всей душой и телом отдалась ему. Бренна, конечно, была великолепна. Коннор вдруг вспомнил, что вытворял с ней, и покачал головой. Поразительно! Да не пытается ли он сейчас обвинить Бренну в том, что из-за нее перестал владеть собой и своим сердцем? Бог свидетель, он сам с превеликой радостью тоже отдал бы ей и то и другое.

Бренна не хотела отпускать Коннора, и он подчинился – решил отложить все мысли до завтра. Потом подумает. Может, к утру к нему вернется рассудительность, он возьмет себя в руки и все разложит по полочкам. Сейчас же он растворился в чувственности, в наслаждении и ощущал себя уязвимым, как никогда, а это ужасно. Трудно сказать, что может быть хуже. Сейчас он без сил и очень устал.

Коннор вдыхал опьяняющий аромат женщины, смешанный с его собственным запахом, и чувствовал, что если он не заставит себя поскорее заснуть, то обязательно захочет ее снова и ей будет больно…

Бренна, напротив, вовсе не хотела спать. Она ждала нежных слов от Коннора, похвалы, признания, что он доволен ею. Но Коннор лежал рядом, ровно и спокойно дышал, и Бренна поняла, что не дождется от него ни слов, ни восторгов.

Она отодвинулась от мужа и села. Толкнула его. Но он даже не открыл глаза. Бренна не собиралась легко сдаваться. Гордость, переполнявшая ее несколько минут назад, таяла. И черт побери, ей хотелось сохранить прекрасное чувство от происшедшего, а не сожалеть о чем-то. Неужели он не понял, что ее надо похвалить, успокоить, что ей просто необходима поддержка?

Нет, ничего этого он не понимал. Бесчувственный медведь не догадывался, что сейчас ему надо не спать, а утешать жену. Но разве он знал, как это делается?

Бренна решила дать ему последнюю возможность исправиться и сильно толкнула в плечо. Как только муж откроет глаза, решила Бренна, она сразу спросит его – доволен ли он ею, как она им, или нет. Он, конечно, скажет «да», и она успокоится.

Коннор все еще не открывал глаза, но пошевелился, чтобы отвернуться от нее.

Ее сердце чуть не остановилось со всего разбега. Боже, что она с ним сделала? Она располосовала ему не только спину – следы от ее ногтей краснели повсюду. Здорово же ему досталось! Такие царапины быстро не пройдут.

Как она только могла это натворить? Она вела себя как дикое животное, а не как леди, которую из нее пытались сделать. Неудивительно, что Коннор не обращает на нее никакого внимания. Он, конечно, разочарован. Ну что ж, она не вправе осуждать его.

Бренна не представляла, как снова посмотрит ему в глаза. Но придется, и чем скорее, тем лучше, иначе до утра она умрет от конфуза.

Но сначала она пойдет к озеру, умоется и оденется.

От мысли, что у нее появилось хоть какое-то дело, Бренне стало легче на душе.