Свадьба

Я очень любила гулять, пошла и потерялась. А они поехали.

Коннор нахмурился. Он представил себе жену в возрасте Грейс, которая не понимала, в какой она опасности.

– Первым меня обнаружил Джиллиан, хотя мне говорили, что я ревела так громко, что король Англии вполне мог услышать, если бы высунулся в окно. После той ночи и возникла наша семейная традиция.

– Медальон? Она кивнула.

– Старшие братья и сестры решили носить их при себе всегда. Мать беспокоилась, что самая младшая сестренка и я задохнемся, если наденем их на шею. Поэтому мы надевали их, только когда уезжали из дома.

Она долго смотрела на мужа, потом взяла его руку и повернула ладонью к себе. Ее пальцы легко коснулись шрамов на его руке, и он заметил печаль в глазах Бренны, но не отвращение и не жалость.

– Ты могла перепугаться насмерть, – сказал он, пытаясь привлечь ее взгляд к своему лицу, оторвать его от отметин прошлого."

"Бренна сжала его запястье, когда он попытался убрать руку. Он подчинился.

– Я пришла в себя, и со мной все в порядке, Коннор. Но вот с тобой что-то неладно. – В ее голосе слышалась печаль.

– Потому что я еще не сделал то, что должен, – пояснил он. – Ты хочешь, чтобы я рассказал про эти шрамы?

– Нет.

Коннор почувствовал и облегчение, и разочарование.

Бренна словно уловила боль, от которой он страдал; она пыталась придумать, как убедить мужа, что она не стремится успокоить его, но она знает, что в прошлом случилась ужасная трагедия, и понимает его.

– Эти шрамы – следы твоего прошлого, – прошептала Бренна, взяв его за руку.

Коннор снова попытался убрать руку, но Бренна не позволила.

– Да, – бросил он сердито.

Бренна наклонилась и поцеловала каждый шрам.

Эта ласка перевернула Коннору сердце. Потрясенный ею, он закрыл глаза. От прикосновения ее губ по телу его разлилось тепло, он словно обновился. Он не понимал, как это произошло, но ставшая привычной давняя ноющая боль покидала его, и только любовь Бренны оставалась с ним.

Она не отняла губ, пока не поцеловала каждую ладонь, потом потянулась за спину, взяла медальон и вложила его Коннору в руку. Он открыл глаза и уставился на вырезанную из дерева вещицу.

– Давным-давно на свете жил мальчик по имени Давид, – тихо начала Бренна. – На землю, на которой он жил со своей семьей и друзьями, напал ужасный великан Голиаф, и Давиду пришлось сразиться с врагом. Но он был слишком молод, чтобы владеть мечом. Он мог лишь поднять меч отца, как и ты, только ему не пришлось ползти по обгоревшим руинам. Вы оба обладаете огромным мужеством. Я думаю, он тоже выручил бы друзей из беды, потому что был таким же благородным, как ты, Коннор.

От переполнявших его чувств Коннор не мог говорить. Бренна считает его мужественным и благородным, но она не знает, что он не достоин подобных похвал.