Свадьба года

– Кем? Тем, кто будет морочить мне голову целый год, а потом бросит ради своей невесты?

Эмилиано на мгновение смутился и опустил глаза, но потом выражение его красивого лица снова стало неумолимым.

– Сиенна, все не так, как ты думаешь. Я сказал тебе, почему я так поступаю…

– Отпусти меня. Заканчивай свою встречу и отправляйся к своей невесте. Я не понимаю, зачем ты преследуешь меня. Если у тебя разыгралось воображение и ты думаешь, что запугаешь меня, то ты ошибаешься. Мы оба знаем: я никогда не была слабой и покорной. Ты меня обидел, но я не умерла. И не намерена этого делать. Я выжила.

Она уперлась руками ему в грудь и толкнула его. Мгновение Эмилиано не двигался, затем сделал шаг назад. Сиенна пожалела, что он так быстро сдался, но немедленно одернула себя.

Она отошла от стены и провела влажными ладонями по платью. Подняв голову, она увидела, что Эмилиано смотрит на нее холодно и презрительно.

– Не подозревал, что придет день, когда я сочту тебя жалкой дурой.

Она открыла рот:

– Что?

Эмилиано пожал плечами:

– Если хочешь, то ты можешь отрицать, что разыграла этот спектакль ради меня. Ты надеялась, что, увидев тебя с другим мужчиной, я прибегу к тебе обратно?

Сиенна заставила себя сомкнуть губы и беспечно подняла руку, чтобы перебросить длинные волосы через плечо. Ей понравилось, что Эмилиано следит за каждым ее движением с нескрываемым желанием."

"– У аргентинцев есть очень меткое название для идиотов. «Ослиная задница», да, мистер Кастильо? Уверена, что слышала, как вы пару раз использовали его, когда у вас не ладились дела. Так вот, сейчас я очень хочу назвать вас гигантской ослиной задницей. – Она подошла к нему ближе, хотя рассудок приказывал ей не делать этого. – Я жажду, чтобы ты, вернувшись домой, наслаждался своим любимым коньяком и думал о том, как я благодарна тебе за все, чему ты научил меня в постели. И о том, как я стану делиться этим порочным опытом с Дэвидом. И еще я хочу, чтобы ты поднял бокал за самого себя, потому что ты…

– Хватит! – Он схватил ее за руки и прижал спиной к стене. Его глаза лихорадочно и угрожающе сверкали. – Заткнись! – прорычал он. – Ты специально провоцировала меня, дорогая? Ну, ты добилась того, чего хотела.

Его поцелуй был одновременно наслаждением и наказанием. Страсть и ярость, с какой Эмилиано поцеловал ее, лишили Сиенну здравомыслия. Она могла чувствовать только буйный и восторженный поток ощущений.

Беспомощно простонав, она разомкнула губы, приветствуя поцелуй, которого не должно было случиться. Несмотря ни на что, она млела от близости Эмилиано, научившего ее искусству страсти. И она не хотела с ним расставаться.

Простонав, он углубил поцелуй. Тишину темного переулка нарушало лишь их прерывистое дыхание. Дождь усилился.