Суженая мага огня

— Он научится грамоте и будет тебе писать!"

"— Спасибо тебе, Беатрис.

Толпа провожающих расступилась. По ступеням крыльца спустился король в белом дорогом меху на плечах. На бедре висел украшенный рубинами меч, а на груди, под прилежно причёсанной бородой, блестели наградные ордена. Седую голову отца украшал широкий золотой обруч.

Подали повозку, и отец протянул мне руку, помогая забраться на сиденье. Следом подал руку Идде, и подруга, державшая сундучок с вещами, замялась от смущения и опустила взгляд.

— Ну же, госпожа травница! Вы и рыцарей лечить будете с закрытыми глазками?

— Рыцарей лечить, мой Лорд? — хрипло прошептала она.

— Да, я попрошу вас стать в столице лекаркой ордена. Не только же за принцессой вам ходить, она у нас здоровенькая — соскучитесь!

— Благодарю, мой Лорд, я постараюсь оправдать ваше доверие, — раскланялась Идда, вся красная усаживаясь рядом со мной на сиденье.

— Папа, я хочу перед тем, как отправиться на Суд, заехать в Ревош, повидаться Генрихом. Мне нужно ему сказать кое-что важное.

Лицо отца похолодело, взгляд сделался суров.

— Это исключено, дочь! Тебя ждёт Суд! Я должен везти тебя в кандалах, как положено кодексом Света. Но уповаю на твоё благоразумие, что ты не наделаешь глупостей.

Слова отца больно врезались в сердце. Он собрался уже закрыть дверь, но я остановила.

— Папа, я должна сообщить Генриху, что беременна.

Отец от услышанного и вовсе побелел и огляделся по сторонам.

— Кто ещё об этом знает? Кроме твоей травницы… — покосился на Идду.

— Пока никто.

— Ты уверена, что от Генри? — сморщился отец.

— Да! Конечно!

— Необходимо сохранить твою беременность в тайне. Никто не должен знать. Ни Самуэль, ни Генрих. Ты была в плену Тёмного. Беременных женщин, владеющих магией огня, кодекс Света требует казнить сразу, без каких-либо испытаний.

— Генрих же может подтвердить!

Король зло вздохнул и облизал губы.

— Единственное, что я могу — призвать его суд. Но… Сможет ли он что-то подтвердить — решать магистру Ристусу. Родственники не могут быть ни судьями, ни свидетелями, таков закон.

Сердце разрывалось от жестоких слов отца! От обиды заслезились глаза, а внутри возгорелось пламя.

— А если я не выдержу Суда?!

Отец устало отёр вспотевший лоб и вновь поглядел на меня. Глаза его налились глубокой тревогой.

— На всё воля, Арноса! Верь своим мужчинам и не делай глупостей, мы постараемся сделать всё возможное. Всё. Поехали!

Дверка повозки захлопнулась.

От негодования во мне бурлило пламя, выплёскиваясь через край. С каждым ударом сердца хранилище накачивалось сильнее и растягивалось до предела, готовое взорваться.