Суженая мага огня

Успокойся, — утешительно погладил по плечу и накинул на лицо полупрозрачную накидку. — Если Генрих обидит тебя, разрешаю пожаловаться. Но завтра утром. А сейчас — прими свою судьбу, Беатрис!

Мы вышли в торжественно украшенный зал. Лепестки усыпали мраморный пол, и запах погубленных цветов сделался ещё более печальным и невыносимым. Отец прижимал мою руку к своему боку и уверенно вёл меня вперёд. И если бы не его рука, я бы непременно рухнула со страха и растеклась по полу.

Мы приближались к Генриху, одетому в белый камзол с золотыми лентами, и сердце моё выпрыгивало из груди от страха.

Бах. Ба-бах. Ба-бах.

Оказавшись совсем близко, впервые так близко к Генриху, я почувствовала едва уловимый аромат вербены. Дикой, свежей, волнующей. По коже прокатились мурашки и волна тепла. Близкого, родного.

Страх исчез.

Через накидку я старалась разглядеть его лицо, глаза, губы человека, который станет для меня всем. Я уже это чувствовала.

Магистр произнёс все нужные слова, но я их не слушала, сосредоточившись на неясных, но очень приятных ощущениях. Меня будто ласкали невидимым прикосновением. Всю меня. Нежно и бережно.

— Теперь вы муж и жена, можешь поцеловать супругу, герцог, — закончил магистр. Последняя фраза вырвала меня из дурмана, напущенного ароматом вербены.

Генрих повернулся и убрал с моего лица накидку. Мы поглядели друг на друга.

Упрямый, чистовыбритый подбородок с ямочкой, под которым небрежно топорщился ворот сорочки. Очевидно, герцог старался понравиться невесте, быть опрятным, но у вояки это не особо вышло. Захотелось прикоснуться и заправить выступающий край ворота под камзол, ощутить под пальцами эти широченные мускулы на груди.

Не такой уж он и страшный вблизи. Возможно, даже симпатичный. И совершенно точно мужественный. Мой муж.

Муж?! И может со мной теперь всё, что угодно сотворить!

От откровенных мыслей и страха лишиться дара кончики пальцев предупредительно закололо, и тупая боль завихрилась в животе.

Магистр Ристус говорил, что, возможно, это отголоски магии огня, наследие отца, ведь он паладин. И что с рождением детей пройдёт.

Всё пройдет…

Генрих не дождался от меня ни намёка на благосклонность, наклонился и прижался к губам. Горячие и влажные, приятные… Какой он приятный на вкус… какой стыд… За вторжение в мой рот, я буду жаловаться папе!"

"Паладин отдалил лицо и поглядел мне в глаза, счастливо улыбнувшись.

— Поздравляю, леди Беатрис, моя герцогиня, — пророкотал он и поцеловал руку.

Я засмотрелась в его лучистые глаза и поняла, что пропала.

— Поздравляю, герцог! — отец пожал руку моему мужу. — Береги жену. Лучшие покои для вас уже готовы.

— Благодарю, мой Лорд! Буду беречь, — поклонился Генрих. — Но позвольте, я желаю увезти жену в Ревош. Сегодня же.

Мои глаза округлились.