Суженая мрака

Хотя заплывшие, слезящиеся глаза могут меня подводить.

– Василиса Ермилова, – представилась «отбивная», лежащая у ржавой решетки.

Точно определить, как она выглядела раньше, до того как попала сюда, к маньяку, невозможно, и это ужаснуло собственными кошмарными перспективами. На тот свет захотелось еще скорее и острее.

– Лера… Валерия Малютина, – просипела я.

Может, я брежу, а собеседница просто привиделась? С учетом двух суток наедине с садистом – это более чем вероятно. Но вид даже искалеченного человека здесь, в этом аду на белом свете, принес мне неожиданное облегчение. Одной быть жутко, а так, ну и пусть бред или галлюцинации, зато компания. Ведь лучше говорить хоть с кем-то, даже если это бред, лишь бы не молчать в ожидании, когда зверь в человеческом облике вернется и продолжит на мне свои «эксперименты».

Напряжение отпустило, сменившись зубодробительной волной боли, охватившей тело, из-за того, что пришлось повернуться. Обмякнув, сцепив зубы, чтобы не стонать, я вновь закрыла глаза, пережидая, когда стихнет боль.

– Как он тебя? – нарушил тишину сип Василисы.

Я поняла, о чем речь, и с трудом ответила:

– Посидели в кафе с девочками, отметили мой развод с мужем. Возвращалась не поздно, веселая, довольная, села в такси, а там этот урод чем-то брызнул мне в лицо – и все. Очнулась… здесь, на металлическом столе, голая, а дальше… дальше даже вспоминать больно.

– А меня средь белого дня проезжавшее мимо такси облило грязью из лужи, водитель тут же остановился, извинился и предложил довезти до дома. Потом… тот же стол и эта клетка.

– Ты давно здесь? – просипела я, горло нещадно першило.

– Почти неделю, если я верно считала светлое время суток, – ошарашила меня Василиса.

– Господи, только не это, – всхлипнула я от ужаса, а потом шепнула мольбу небесам: – Я хочу умереть…

– Совсем не веришь в спасение? – с трудом ворочая языком, спросила Василиса.

– В глухой и заброшенной деревне нас никто не найдет. Не услышит. Не спасет! – глотая слезы, от которых щиплет разбитое лицо, прохрипела я печальную правду. – Поэтому единственная мечта – быстрая смерть, чтобы не мучиться.

– Везет же… можешь позволить себе умереть…

Странное замечание, мне пришлось напрячься, чтобы спросить:

– Согласна, здесь собирают сплошных «везучих». А что тебе умереть мешает, кроме отличного здоровья, раз неделю продержалась?

Василиса долго молчала, я уже подумала, что она провалилась в беспамятство или того хуже. Но зловещую тишину подземелья нарушил ее вымученный горький голос:

– Я проклята богами! Как только умру, меня вернут в прежний мир, чтобы исполнить предначертанное высшими. А я не хочу, понимаешь? Не хочу обратно!

– Значит, брежу, – выдохнула я грустно.