Суворовец

– Тю! Посейчас все тепло выпустишь – как бы не замерзнуть ночью.

Прав был погонщик, прав – ночи-то уже стояли холодные, осенние. Градусов десять-пятнадцать.

– Ну, давай, зачинай, Рошко! – подложив под голову котомку, распорядился приказчик.

О, этого парня не надо было упрашивать долго! Тут же уселся у двери, скрестив ноги. Свернул глазами:

– Ну-у, слушайте. Было это в старину, когда и нас с вами, и наших дедов не было. Сошлись на Косовом поле два войска…

Так и уснули – под рассказ Рошко. Захрапели все: возчики с помощниками – почти сразу, приказчик еще поворочался… Рассказчик тоже умолк, растянулся на кошме…

Смежил веки и Алексей… да вдруг услышал рыдания. Приглушенный плач. Повернулся, погладил девчонку по голове, шепнул:

– Ну, не плачь. Что ты! Понимаю – тяжело…

– Тяжело, – согласилась Бояна. – Как там отца похоронят? Где? И когда еще я буду в Варне? Может быть, никогда… Ах, отец, отец…

Девушка уткнулась Алексею в плечо, и тот осторожно погладил ее по спине. Хорошо, что все спали одетыми, лишь сняли плащи, обмотки и обувь…

Тишина стояла кругом, слышно было, как спрыгнул с лестницы кот, пробрался на кухню, сверкая во тьме зелеными, как светофоры, глазами.

– Тсс! – девушка вдруг встрепенулась и приподняла голову. – Слышишь?

– Что?

– Ну, вот это… Шепот, шаги… Ты говорил про купцов с кинжалами… Смуглые, горбоносые?

– Ну да, – шепотом отозвался Ляшин.

– Это не христиане, – Бояна дернулась. – Я видела их на заднем дворе, еще до темноты. Они молились!

– Ну, молились, и что? Мы тоже…

– Ты не понял! – резко возразила девчонка.

Как она все же похожа на Катю! Мало того что одно лицо, так и голос, и манеры схожи. Катерина вот точно так же дергала шеей. И нервничала, когда ее не сразу понимали.

– Они расстелили коврики и клали поклоны в сторону Мекки, – все же пояснила Бояна.

– Значит, это мусульмане, – спокойно согласился молодой человек. – И что с того? Они не могут ночевать среди христиан?

– Да могут… Только – с чего бы им шептаться-то? Точно таятся кого…

– Так это, чтоб нас не разбудить!

Бояна хмыкнула:

– Ой ли? И с кем это они там шепчутся? Надо бы пойти взглянуть… Мне одной страшновато как-то.

Вместо ответа Ляшин поднялся на ноги и подал девушке руку. Вытянутое в длину помещение опочивальни освещалось лишь желтоватым огоньком лампадки, висевшей в углу, под иконой святого Николая Мир-ликийского. Осторожно, чтобы не разбудить спящих, и, не дай бог, не наступить кому-нибудь на руку, молодые люди пробрались к выходу и приоткрыли дверь. Их появление во дворе вовсе не должно было вызвать какие-то подозрения: мало ли, может, животы прихватило, или тоже вдруг собрались уехать. Да просто за волами приглядеть, подкинуть в ясли сена! Да и вообще – приглядеть за возами.