Суворовец

Как сказал Серкан, от Варны до Кючук-Кайнарджи было четыре дня пути, учитывая, что запряженные медлительными волами повозки делали в сутки никак не более двадцати – двадцати пяти километров. Таким образом, около ста километров до Кючук-Кайнарджи, а от него до Силистрии до Дуная – еще километров двадцать пять – тридцать. Дня два, если пешком… Следовало еще учесть турецкие разъезды.

– Там в лодку – и вверх по Дунаю, к своим, – на ходу прикидывал многоопытный Тимофей.

Никодим Иваныч покачал головой:

– Не лучше ль к обозу какому прибиться? Уж куда быстрей.

– Так нам в Силистрию-то не надо, – резонно возразил бородач. – Нам ее все одно обходить. А так-то да – дойдем до селенья – посмотрим.

Первый привал сделали часов через пять, составив повозки в кружок, расположились у ручья, у крутояра. Было довольно тепло, не то что ночью или даже поутру, когда зуб на зуб не попадал в легонькой-то одежде. Приходилось кутаться в куцые плащики, подаренные сердобольным купцом. При всем при этом на галере-то полуголые гребцы как-то не очень мерзли! Так ведь гребли, ухайдакивались, а потом дрыхли без задних ног, не чувствуя никакого холода. Так же и совсем недавно – ночью. Ну, тут на нервах все.

Перекусив сыром и фруктами и дав немного отдохнуть волам, вновь уселись в телеги. Караван состоял из трех больших повозок, крытых рогожками. Кроме меда в пузатых деревянных бочонках, еще везли соль и вяленую морскую рыбу. На обратном же пути приказчик рассчитывал взять яблок и слив, такая вот выходила негоция.

Кроме смуглолицего приказчика Серкана и беглецов, при каждой повозке еще имелись погонщик с помощником, то есть еще полдюжины человек. Погонщики в большинстве своем уже возраста пожилого, лет по сорок, помощники же – совсем еще юные парни, подростки."

"Никодим ехал в первой телеге, с приказчиком, Алексей с Бояной – во второй. Старшой же, Тимофей – фамилию он тоже назвал – Углов – все время перемещался от первой повозки ко второй и обратно. То там посидит, поболтает, то тут…

Болгарский язык немного похож на русский, и Ляшин беседовал с девушкой, вернее сказать, пытался – после всего пережитого Бояна была не очень-то склонна болтать. Тем не менее о чем-то ведь говорили! О погоде, о дороге, о городах… Благо погонщик попался молчаливый, а его помощник – худющий хитроглазый пацан самого цыганистого вида – усвистал на последнюю телегу, к друзьям; и теперь оттуда то и дело доносился хохот! Серкан даже оглянулся, погрозил кулаком… Ребята успокоились… но ненадолго. Не прошло и пяти минут, как опять послышались громкие голоса и смех. Приказчик больше замечаний не делал, просто махнул рукой, бросив что-то типа «смех без причины – признак дурачины».