Суворовец

 – Лодки, говоришь, попросили. И что, дали монахи? Так вы их вернули уже, лодки-то?

– Ой, господин генерал-майор, – почтительно стоявший у командирской палатки капрал виновато развел руками. – Забыли, поди, отдать-то! Я сейчас побегу, напомню.

– Потом напомнишь, – опустившись на раскладной стул, Александр Васильевич вытянул ноги.

Высоко в небе припекало солнце. Пахло сухой травой, цветами и еще чем-то таким, родным… Сенокосом пахло!

Ах, сенокос, сенокос. Все солдатушки да и многие унтеры были из крестьян, что такое сенокос – знали. Вот и сейчас вспоминали многие.

– Эх, пойдем, бывало, сено косить. Не на день – на неделю-другую. На одном лугу – мы, на другом – дальняя деревня. Девки! Шалаши, костры. Вот тут и женихаться! Песни до утра и там… это…

– Дак, когда и косить-то? Коли всю ночь проженихаешься?

– Вот и я к тому…

Впрочем, капрал Ляшин этих рассказов не слышал – все у палатки стоял, ждал распоряжений!

И таковые последовали. Ну, так ведь не зря же Александр Васильевич к себе сразу после совета штабного вызвал! Не просто же лясы поточить.

– Лодки, говоришь…

Суворов задумался, прикрыв глаза рукою, то ли от солнца, то ли так лучше ему думалось.

– Значит – лодки! Нам, братец ты мой, надобно Туртукай потрясти. Ну, не взять даже, а так – тряхануть… чтоб турок отвлечь от Силистрии. Ну, а даже и взять… – тут Александр Васильевич неожиданно улыбнулся. – Да уж. Мысли, взять – это нехудо выйдет! Правда, там гарнизон четыре тысячи, а нас всего две… Ну да не числом воюют – уменьем! А? Как мыслишь, капрал?

– Если надо – возьмем! – вытянулся Ляшин. – Не числом, так уменьем. Лодки, думаю, на Арджеше-реке можно найти. И монастырские, и деревень рыбацких там много. Найдем лодки, ваше превосходительство. Найдем.

– Молодец! – генерал-майор одобрительно тряхнул кудрями. – Сегодня и отправимся. И за лодками, и так… посмотреть. Что к чему – прикинем. Казачки-то как с лодками?

– Гребут исправно!

– Ну так, чай, с Дона! К гребле с детских лет привычные. Их за весла и посадим. Когда лодки найдем.

* * *На следующий день уже и отправились, сразу с утра, едва успев отдохнуть после вчерашней схватки. Сам Суворов с верным денщиком и хорунжим Епифаном, казачий разъезд и разведчики – Ляшин, Никодим Иваныч и спасенный из турецкого плена Прошка.

Последнему вчера выписали на орехи, чего уж! Хлебнув бражки, допытывались: как это его угораздило в полон попасть?

– Да как, как… – Прохор смущенно хлопал глазами. – Да вот так! Одного басурмана на штык, второго… А тут – бум! Что-то в башку прилетело. Очнулся уже связанный, в лодке. Вокруг – турки. Лопочут по-своему, смеются. Пошевелиться не дают – сразу ногами пинают. Ну да я извернулся. Уже потом, как пришел в силу… Да и у басурман замятня вышла – погоню заметили. Тут и я ослобонился.