Суворовец

– Я…

– Вот видишь! Значит, в верную сторону направил…

Резко оборвав беседу, Суворов неожиданно привстал, к чему-то прислушиваясь… потом вдруг закукарекал… и сев в креслице, приложил палец к губам. Прошептал на полном серьезе:

– Однако тут и у стен уши есть! Даже в моем комендантском доме. Ты девочку-то береги!

– Да я и берегу, ваше превосходительство!

– Но не сильно, – тут же охолонул командир. – Пусть всех запоминает, кто в дом ходит. И… хорошо бы поточней узнать, чего замышляют-то? С башней-то – затея гиблая.

– Все же я бы усилил караул…

– Усилим, Алексей! Усилим. Ты, главное, за осиным гнездом следи. Поглядим… да потом бы вовремя прихлопнуть! Да, с портным осторожней. Что-то много всякого люда там рядом вьется…

– А как же Бояна будет…

– Деве твоей верного человека подошлю. Прямо в осиное гнездо! Есть у меня один такой на примете – хват, хоть куда! Он, кстати, и в «присутствии» не лишним окажется.

* * *Вот уж точно заметил Александр Васильевич – осиное гнездо. Иначе не скажешь. Раз уж сам Рауль Мустафа-бей там объявился. Да хозяйка, еврейка эта фальшивая – тоже особа подозрительная весьма.

Обещанной должности начальника полковой разведки Ляшин пока что так и не получил, важными шпионскими делами – контрразведкой! – занимался тайно, чтобы никто не знал. «Взводом» своим больше не командовал, хотя с друзьями встречался – и с Никодимом Иванычем, и с Прохором недавно ходили на реку рыбу ловить. Заодно смотрели, как шанцы с редутами роют да укрепляют. Споро работа шла, этак неделя-другая, и можно будет пушки поставить. Хорошо!

Хорошо-то хорошо… Да что же тогда господа шпионы удумали? Как они еще обороне навредить могут? Главную башню взорвать – ну да, вряд ли, тут уж Александр Васильевич прав. Ну, а если – не главную? Какое-нибудь прясло или редуты? Да и вообще, в городе панику посеять – почему бы и нет? Ч-черт, хорошо получилось с Бояной – как в воду глядел! Повезло – иначе и не скажешь. Или просто Бог благоволит, так ведь тоже случается.

Для всех – поручик Ляшин был прикомандирован к полковой канцелярии – «присутствию», докладывал об устройстве вызнанных им турецких дел. Как штабной офицер, он жил теперь отдельно, в небольшом доме, именуемом по-турецки – эв. Хозяином был старик грек, полунищий торговец зеленью и сушеной рыбой. Жена старче давно умерла, детей Бог не дал, вот и остался старик один-одинешенек. Хорошо сейчас жилец появился, все не так скучно.

– Э, давай-ка ужинать будем, да, – вежливо постучав, хозяин заглянул в дверь. Небольшого ростика, смуглый до черноты, жилистый, с большим крючковатым носом и костистыми бровями, он чем-то напоминал гнома или тролля.

– Ужинать? Охотно, дядюшка Харитон.