Суворовец

Ты бы, Мурад, присмотрел, что там мой друг Али-Урус на реке делает. В каком именно месте ловит. Враги там рядом, через реку. Вот и беспокоюсь – мало ли что?

– Ой, дядя Рауль, я бы давно… – шмыгнув носом, мальчишка замялся. – Он уходит, когда у всех правоверных вечерний намаз.

– Ах, вон оно что… Ты вот что… Я поговорю с муллой… Он даст тебе фетву… разрешит пропустить намаз… как воинам разрешается.

– Пропустить намаз? – удивлению подростка не было предела. – Но…

– Вот и присмотришь за нашим другом.

– Да я… да я обязательно!

– Только смотри, не попадись ему на глаза. Нельзя обижать человека недоверием.

– Не попадусь, дядя Рауль! – Мурад важно выпятил грудь. – Я тут, на реке, все места знаю.

– Да поможет тебе Аллах. А насчет права подписи – не переживай. С дядюшкой уж мы договоримся. И… – Мустафа-бей чуть помолчал и продолжил: – Не знаешь ли часом, что означает фраза… – бей прикрыл глаза, вспоминая: – «Современные механизмы управления, как ключевое условие устойчивого развития ОО». По-моему, так.

– Да, так, – кивнул подросток, пряча улыбку. – Так сказал Али-Урус, когда речь зашла об экзаменах.

– А что значит – «ОО»?

– Не знаю, – пожал плечами Мурад. – Никто не знает. Даже сам Али-Урус, кажется.

– Я тоже думаю, это из философского трактата. Или – чьи-то стихи. Надеюсь, не Ахмета Недима.

– Как-как вы сказали, дядюшка?

– Забудь! – бей расхохотался. – Скоро совсем стемнеет. Пора прощаться…

– До свидания, дядя Рауль.

– Вот еще что, любимый мой племянник… Ты бы не мог составить для меня список – какими отчетами занимался Али-Урус? О чем спрашивал, с кем говорил? Сделаешь?

– Конечно!

– А я уж не забуду о румузе, ага. Только… Тсс! – склонившись в седле, Мустафа-бей приложил палец к губам. – О нашей беседе никому ни слова.

– Да понял я, дядя Рауль. Уж, слава Аллаху, не маленький.

* * *Мулла разрешил пропустить вечерний намаз. И даже не один раз – ведь исполняющий важное поручение Мустафы-бея мальчишка на полном серьезе мог бы считаться воином.

Неожиданно для Мурада проследить за русским оказалось не так-то просто! Он не шел к реке прямо или, там, по какой-то одной тропе. Не спускался к мосткам – рыскал, часто останавливался, глядел по сторонам… не то чтобы напряженно осматривался, но бросал взгляды назад, так, видно, от нечего делать. Или, может, кого-нибудь увидеть хотел. Кого?

Вот снова обернулся. Глянул на минарет…

– Алла-и… иль – Алла-а-а!"

"Раздался пронзительный клич муэдзина. Мурад вздрогнул, заметался – забыл, забыл прихватить с собой молитвенный коврик! Хоть без него теперь. Разуться, встать на колени в сторону священного года Мекки… Ва, шайтан! Молиться-то ныне не надо! Надо дело делать. На то и фетва от муллы.