Суворовец

С течением времени число грамотеев из семейного подряда расширилось настолько, что каждый год власти стали менять кадры, проводя назначения вахтенным методом: чиновник отрабатывал год, после чего переводился в «запас», а через год снова приступал к активной службе. Плохо было лишь то, что в «запасе» не имелось никакого материального обеспечения.

– Мы ведь можем до конца жизни служить, – «на пальцах» объяснял Исмаил-ага. – Как вот, к примеру, великий и славный Гёйнюклю Ахмет-эфенди! Уже около сорока лет – да! – ведет он дела в канцелярии Хазине-и-Бирун. Да много таких! Так и ты можешь. Особенно, если примешь нашу веру. Если хочешь, я завтра же поговорю с муллой.

Услыхав такое, Ляшин едва не подавился сыром. Принимать ислам он как-то не планировал. Тем более – обрезание делать надо.

Однако начальству Али-Урус не возражал, а терпеливо слушал, вникая в устройство имперской власти. Чиновничий аппарат Османской империи (она же именовалась на искаженно французский манер Блистательной или Оттоманской Портой, от выражения «блестящие двери») возглавлял великий визирь, второй человек после султана. Огромная власть, правда, отнюдь не всеобъемлющая. К примеру, великий визирь не занимался духовными делами."

"Великий визирь возглавлял «совет министров» – Диван, куда входили другие визири, у каждого из которых имелись свои полномочия, своя зона ответственности. Например, визирь-кийяши занимался делопроизводством, реис-эфенди был министром иностранных дел, капудан-паша заведовал флотом, а чауш-баши – полицией.

Кроме визирей и духовенства были еще более мелкие чиновники с разным статусом и обязанностями. Все они считались рабами султана. В Османской империи не было дворянства, благородного сословия как такового. Сын генерала или губернатора – паши – не становился после смерти отца пашой. Все должности давались за определенные заслуги, а доход зависел от места службы. По мнению Ляшина, это было весьма справедливо.

* * *Каждый день, после работы, Алексей отправлялся на реку – удить рыбу. Как раз в это время начинался намаз – вечерняя молитва, которую, по правилам ислама, нужно было закончить до захода солнца. Все правоверные молились, иные же занимались кто чем – как вот Ляшин рыбалкой.

Церкви в Туртукае не имелось, как не было и синагоги. Не потому, что турки не разрешали – слишком уж маленький городок, христиан там проживало немного, а евреев – всего три семьи. К идущему с удою русскому постепенно привыкли, многие даже приветствовали, а кое-кто и шутил:

– Э, урус, ты бы лучше сеть взял! Да нанял бы челн.

– Да мне с удой милее.