Граф Суворов. Том 13

— Таким образом, мы не видим иного выхода, кроме сокращения линии фронта. — заключил министр финансов, князь Голицын-старший. — Если мы не сумеем разорвать дистанцию еще больше, отойдя к запасным рубежам.

— То есть вы предлагаете бросить на произвол судьбы миллионы жителей Прибалтики? — уточнил я, мрачно посмотрев на министра.

— Мы предлагаем лишь продолжить начатое вами дело, ваше высочество. — ничуть не смущаясь ответил Голицын. — Увести людей от угрозы, спасти как можно больше. В противном случае, государственный бюджет не сможет оплачивать повышенные траты, и вскоре нам придется включить печатный станок.

— Согласно вашим же словам, и словам его светлости Мирослава Суворова, однажды покинутые территории вновь вернуться в лоно российской империи, пусть и со временем, а значит мы ничего не теряем. — поддержал коллегу князь Трубецкой. — Нужно около полугода, чтобы построить новые заводы, расширить производства и увеличить шахтовую добычу. И на всё нужны деньги, которых в бюджете уже не осталось. Так что да, мы поддерживаем предложение — нужно оставлять территории и включать печатный станок.

— Мы оставим нашу землю лишь в крайнем случае. — ответил я, покачав головой.

— Так это он и есть, ваше высочество, крайнее некуда. — ответил Голицын. — Денег на продолжение войны в казне нет.

— А даже если бы и были, производства по щелчку пальцев не возникают. — заметил князь Трубецкой. — Полгода, это самый минимум.

— В таком случае предлагаю поднять налоги на знатные рода. — сказал я, заставив всех присутствующих вздрогнуть. — У нас всех достаточно богатств, чтобы не перекладывать эту ношу на бедняков.

— Ещё больше задирать налоги? Вы простите уж, ваше высочество, но это самодурство. — покачал головой Голицын. — Кабинет министров это не поддержит.

Ситуация складывалась парадоксально отвратительно. Имея почти полную поддержку военной аристократии и большей части вмешивающегося в политику духовенства, я неожиданно для себя выяснил что финансы мне неподконтрольны вообще. Мало того что совет министров был сформирован ещё при Екатерине, так она им ещё и не управляла. И ни я, ни Морозов, не могли его распустить на законных основаниях.

Петр — потому что его руки были связаны решением думы и собрания, в которых такое голосование провести не удалось, а я… что же, будь я императором, у меня по крайней мере было бы право вето, которое можно было бы наложить на любые решение кабинета министров, но пока я лишь цесаревич — вариантов было не так много.

— Что у нас по компромату на Голицыных, Трубецких и Куракиных? — спросил я во время перерыва у Багратиона.

— Ничего столь существенного, что не могло бы сказаться на их решениях.