Граф Суворов. Том 13

 — осторожно начал батюшка. — Но без оружия, костюма защиты и транспорта в искаженной тайге делать нечего. Она любого сожрет. А уж три дня…

— И всё же, будем исходить из того, что он выжил. — возразил Николай. — Сможешь отыскать следы?

— Смогу, отчего нет… только мы вглубь не пойдем. Придется большую часть сподвижников и паломников по домам отправить, не выдержат они. — извиняясь проговорил батюшка, в прошлом военный и заядлый охотник. — Нужна экспедиционная партия, с охраной, человек десять хотя бы.

— Значит соберем. — твердо сказал Николай. — Нельзя медлить! Вдруг он ещё жив, и ему нужна наша помощь?

Польская зона.

Колючие — именно такое ощущение было от появившихся на западе столбов. Он не видел их глазами, но прекрасно чувствовал даже на отдалении. При попытке приблизится они обжигали, словно крапива, надолго оставляя неприятное ощущение. Но куда хуже становилось если заставлять побеги переступать через невидимую черту.

Они сгорали в невидимом пламени. Покрывались волдырями, теряли мобильность, а затем он с ужасом и болью отдергивал сознание, чтобы не погибнуть вместе с ними. Лишаясь установленной связи, он вновь чувствовал себя маленьким и уязвимым. Это было странно. Неприятно. А главное — заставляло испытывать давно забытые чувства. И, что стало еще более непривычным, думать!

Он вдруг вспомнил как постепенно наращивал влияние и силу, постепенно воплощая в жизнь невероятные планы. Как решил отомстить всем своим обидчикам и угнетателям, что не оценили его… когда? Казалось в прошлой жизни. Но сейчас появился новый раздражитель, новая угроза что подползла совсем близко, и, чтобы вновь успокоиться и стать самим собой, он должен был её устранить.

К счастью, в его отголосках памяти остались старые планы, в инкубаторах ждали своего часа избранные, а над головой кружился рой птиц, которых возглавлял настоящий стальной гигант.

Рига, северный фронт. Временная резиденция цесаревича Александра.

— А, ваше высочество. Заходите. — усмехнувшись проговорил Максим, и я не сразу понял, что меня смущает больше, металлический голос, или то, что губы Краснова при этом не открывались. — Хотя, даже возражай я, вряд ли бы смог вам помешать.

— С кем я разговариваю? — спросил я, вливая энергию в истинное зрение и третий глаз. — Максим, посмотри на меня.

— Он не может — спит. — ответил металлический голос, и над плечом Краснова поднялась черная голова змеи, вместо пасти у которой был динамик, а по кругу шли четыре объектива камер — глаза. — Всё как мы и договорились — я его не неволю.

— Держать его в состоянии сна насильно — не то о чем мы договаривались.