Суть доказательств

— Это не могла быть пятница двенадцатого июля?

— Возможно.

— Помнишь что-то еще? Она что-нибудь говорила?

— Вела себя почти дружелюбно. Я это хорошо помню. Наверное, потому, что я согласился ей помочь, хотя мог бы и отказать. Мог бы отправить в мастерскую, где с нее взяли бы тридцать долларов. Но мне хотелось ей помочь. И пока ребята работали, я все время оставался около машины. Вот тогда и заметил кое-что на пассажирской дверце. Как будто кто-то взял ключ и выцарапал под ручкой сердечко и какие-то слова. Я спросил, когда это случилось, и она тут же подошла посмотреть. Подошла, увидела и словно окаменела. Даже побледнела. Только тогда и заметила это в первый раз. Я попытался ее успокоить. Сказал, что она ни в чем не виновата. Что не надо расстраиваться. Хотя как тут не расстраиваться. „Хонда“ у нее была совсем еще новенькая, ни царапинки, и надо же, какой-то гад так ее попортил. А может, мальчишки. Бездельников хватает.

— Что еще она сказала? Не объяснила, откуда это взялось?

— Нет, сэр. Ничего такого она не говорила. По-моему, она очень сильно испугалась и не знала, что делать. Стояла и смотрела молча. Потом спросила, есть ли где-нибудь поблизости телефон. Я ответил, что внутри есть платный. Когда она вышла, машина была уже готова, так что она села и уехала».

Марино остановил видеомагнитофон и вытащил кассету. Вспомнив про кофе, я сходила в кухню и вернулась с двумя чашками.

— Похоже, ответ на один вопрос мы получили.

— Да. — Марино потянулся за сливками и сахаром. — Как я представляю, Берилл воспользовалась телефоном, чтобы позвонить в банк или заказать билет на самолет. Та милая валентинка на дверце стала последней каплей, переполнившей ее терпение. Она запаниковала. С мойки поехала прямиком в банк. Я проверил. В пятницу, двенадцатого июля, в двенадцать пятьдесят Берилл Мэдисон сняла около десяти тысяч и закрыла счет. Она была у них постоянным клиентом, так что никаких проблем не возникло.

— Деньги взяла туристическими чеками?

— А вот и нет. Наличными. Важный факт. Похоже, она больше опасалась того, что ее найдут, чем того, что ограбят. Дальше Берилл везде намеревалась расплачиваться наличными, потому что по кредиткам и дорожным чекам можно проследить ее путь.

— Сильно же ее, должно быть, напугали, — тихо проговорила я. — Подумать только, носить при себе такую сумму. Я бы свихнулась от страха.

Марино закурил. Я последовала его примеру.

— Как думаешь, то сердечко могли выцарапать, пока ее машина была на автостоянке?

— Этот же вопрос я задал и Ханту. Хотел посмотреть, как он отреагирует. Так вот парень клялся, что на мойке это сделать невозможно, что кто-нибудь обязательно бы заметил. Не знаю, не уверен. На этих чертовых мойках пятьдесят центов на сиденье оставишь — и те подгребут. Вор на воре.