Суть доказательств

Вопреки указаниям Уэсли и Марино и элементарному здравому смыслу я задержалась на работе, а когда опомнилась, уже стемнело и на стоянке никого не осталось. Лучше бы не заходила; одного взгляда на календарь хватило, чтобы испортить себе настроение.

Роза систематически реорганизовывала мою жизнь. Назначенные встречи переносились, передвигались и даже отменялись, лекции и демонстрационные занятия передавались Филдингу. Мой непосредственный начальник, глава департамента здравоохранения, после трех неудавшихся попыток застать меня на месте осведомился, уж не случилось ли со мной чего.

Филдинг с замещением вполне справлялся, что неудивительно. Роза печатала ему протоколы вскрытий, то есть делала его работу, а не мою. Солнце все так же вставало и садилось, дела на службе катились как по маслу, и мне оставалось только гордиться тем, какую замечательную команду я подобрала. Наверное, примерно то же самое чувствовал Господь после того, как закончил творческий процесс и понял, что никому уже больше не нужен.

Вместо того чтобы отправиться с работы домой, я завернула в Чемберлейн-Гарденс. На стенах кабины лифта висели те же просроченные извещения и объявления. Со мной поднималась сморщенная, иссохшая старушка. Вцепившись в свою палку, как птичка в ветку, она неотрывно таращилась на меня печальными водянистыми глазами.

Я не предупредила миссис Мактиг, что приеду, и, когда после настойчивого стука дверь номера 378 наконец отворилась, она недоуменно уставилась на меня через порог, за которым теснилась мебель и гремел телевизор.

— Миссис Мактиг? — На всякий случай я снова представилась. — Вы меня помните?

Лицо прояснилось, дверь открылась шире.

— Да. Конечно! Как замечательно, что вы заглянули. Проходите, пожалуйста.

На ней были розовый стеганый халат и такие же тапочки. Впустив меня в гостиную, миссис Мактиг выключила телевизор и убрала с дивана плед. На столике стоял поднос с орешками, печеньем и недопитым стаканом сока. Перед моим приходом вдова сидела на диване, смотрела вечерние новости и щелкала орешки.

— Извините, пожалуйста, что помешала. Мне нужно было вас предупредить о своем приходе.

— Не извиняйтесь, вы совсем не помешали. Выпьете что-нибудь? — быстро предложила она.

Я вежливо отказалась и, пока она прибиралась, присела на край дивана. Мне вспомнилась моя бабушка, неизменно сохранявшая присутствие духа и бодрость. Даже когда вокруг ее ушей начала загнивать плоть. Сердце сжалось от боли. Летом, за год до смерти, она прилетела в Майами, и однажды мы отправились с ней за покупками. Посреди «Вулворта» булавка, на которой держался ее импровизированный подгузник из мужских плавок и гигиенических тампонов, расстегнулась, и все сползло к коленям.