Суши с хлебом (СИ)

— Эй, русалка! — услышала я голос Матвея из-за ширмы, которой служили кусты и несколько деревьев. — Ты трусы свои забрать не хочешь?

— Хотелось бы, — крикнула я в ответ виновато.

— Ну, так неси свою голую жопу сюда. Я занят.

— Иду.

Тяжело вздохнув, и оправив край коротких шортов, я шлепая тапочками по пяткам, пошла через кусты к Матвею.

— А чё одетая-то? — хмыкнул он, увидев меня. — В фокусницы заделалась?

— Я стирала.

Господи, как же неловко.

Но ещё более неловко — смотреть на то, как сидящий на каком-то тряпочном раскладном стуле Матвей, сжал в кулаке мои трусы и выжал из них воду, капли которой упали на свежую весеннюю траву.

Ещё и трусы в его руке были, мягко говоря, не самые сексуальные. Я их купила в местном магазине и почти на триста процентов уверена, что в таких здесь ходят только бабки за булочками и хлебом.

Матвей разжал кулак, трусы остались висеть на кончиках его пальцев. С какой-то усмешкой он посмотрел на них, а затем протянул мне.

— На, — коротко бросил и сосредоточил внимание на яркой оранжевой пипочке, которая колыхалась в такт легким волнам в реке.

— Спасибо, — бросила я едва слышно и забрала мокрую тряпку, тут же её скомкав в руках. — А вы… рыбачите, да?

Тяжелый протяжный вздох. Уверена, он содержал в себе очень много матерных слов.

— На пианино играю, — изрёк, наконец, Матвей.

— М, красиво, — я поняла, что на разговоры мужчина не настроен.

Да и, вообще, рыбалка это же что-то сакральное, мужское. Вот пусть один тут и сидит, сам с собой.

Но тут меня привлекла оранжевая пипочка в реке, которая начала будто подпрыгивать, а затем утонула.

Будто совсем не напрягаясь и особо не шевелясь, Матвей дернул свободный край удочки вверх, и из реки сначала показалась оранжевая пипочка, а потом рыба, извивающаяся, очевидно, на крючке.

Матвей вытянул руку, поймал эту рыбку, снял с крючка и отдал только что подошедшему Ржавому.

— Вы для кота рыбачите? — вскинула я удивленно брови.

Не слишком ли много чести для кота, который даже гладить себя не даёт.

— Тебя подсадить, русалочка? — спросил Матвей, показав мне крючок и кивнув в сторону реки.

— Нет, спасибо. У меня ещё куча дел на суше.

Подарив мужчине дежурную улыбку, я вновь пошла через кусты к своему берегу, забрала таз с вещами и кое-как обратно дошла до дома. Вещи развесила на улице недалеко от бани, на какой-то металлической проволоке, на которой было несколько прищепок. Прищепками я, разумеется, воспользовалась своими — новыми.

Затем я с большим удовольствием помылась в бане, которая оказалась не такой жаркой, как тот мой первый раз. Видимо дело в том, что печка не топилась и не пыталась погрузить меня в климат Ада.

А затем я, перекусив булочкой и сладким чаем, села на новый коврик на крыльце. С видом на дом Матвея в лучах закатного солнца.