Суши с хлебом (СИ)

Могу себе представить, насколько у меня сейчас большие глаза и как сильно в темноте их видно.

Наконец, мужчина отошёл от окна, а я выдохнула с облегчением, поняв, что он сдался. Я отвалилась на подушки и прикрыла глаза, всё ещё чувствуя бешеное сердцебиение в грудной клетке. Теперь я, похоже, не усну. Вообще никогда не усну, по крайней мере, в этом доме.

И сильный стук уже в дверь самого дома, а не в сени, лишь подтвердил это.

— Тишка, сука! Открывай, бля! На улице холодрыга! Самогонка стынет!

От этого гортанного мужского вопля я подскочила с постели и схватилась за первое, что попалось под руку — веник.

Выметайся, чёрт рогатый!

И почему я не могу сказать ни слова?! А ведь уже пора бы хоть как-то дать тому мужчине понять, что Тихона здесь нет, зато есть я.

Вот именно! Здесь я!

А там, за дверью, пьяный человек, который захочет неизвестно что сделать с молодой девушкой. И вряд ли хоть одно его желание будет приличным.

Поэтому даже хорошо, что голос разума затыкает мой физический голос.

— Я щас вынесу дверь, сучара! А потом тебя вперёд ногами! — кричал мужчина, а дверь уже ходила ходуном. Если он ещё пару раз в неё ударит, то она точно слетит с петель.

Но стук резко прекратился. Как и мужской крик. Вместо этого я услышала короткое и вопросительное «Зэк?!», а затем наступила тишина, в которой не было слышно вообще ничего. Только вопли моей внутренней паники.

Глава 25. Матвей

— Чтоб тебе сороконожка в ухо заползла, — сказал я закрытой двери. — Психанутая, блин.

Считая себя абсолютно правым в случившемся, я задул свечи в гостиной и поднялся в свою комнату. Карты, несостоявшийся «Дурак» и двойные листочки с «Морским боем» так и остались внизу.

Эта чертова девка не умеет ни во что играть, но при этом не любит проигрывать. Да и выбесила меня, откровенно говоря, своими интонациями наряду с высокомерием и явно завышенным чувством охуенности.

Я не спорю об охуенности её фигуры, но если она и дальше будет выёбываться, то желательно, чтобы она делала этой голой. Так хоть глаза будут отвлекаться, иначе дёргаться начнут.

— Отдохнул, блядь! — выдохнул я устало.

Завалился на спину на постель и накрыл газа сгибом локтя. По тихому шуршанию и лёгкому грохоту в районе окна понял, что Ржавый поднялся за мной и запрыгнул на подоконник.

— Даже если она там жопой в трубе застряла — молчи, — предупредил я кота, так и не открыв глаза.

Люблю спать под звуки дождя, но сегодня, по большей части, выходили звуки пиздеца. И даже сейчас, лёжа в абсолютной темноте и тишине, где, казалось бы, ничего не предвещало, я всё равно не мог расслабиться. Ибо тем местом, что сразу под копчиком, ощущал, что затишье пиздеца влечет за собой ещё больший пиздец.

— Ай, блядь… — вздохнул я устало и лениво встал с постели.