Суши с хлебом (СИ)

— Сейчас, — спохватилась я и упала на колени недалеко от Матвея, тоже начиная собирать пену, которая, кажется, не переставая лилась из машинки.

— Ты что сделала-то, а? — ворчал на меня мужчина.

— Ничего. Просто положила в барабан свои вещи и капсулу.

— Капсулу? Одну штуку? Или сразу упаковку?

— Ну… — и только сейчас я осознала, что именно сделал не так. — По капсуле на каждый предмет гардероба.

— Сколько, твою мать! — рыкнул Матвей.

— Ну… четыре получается.

— И всё?

— И парочку для запаха, чтобы дымом не пахло. Ваши капсулы так вкусно пахнут…

Матвей прикрыл глаза, сделал шумный и очень долгий вдох.

Наверное, набирает побольше воздуха, чтобы дольше материться. Или сейчас он откроет глаза и утопит меня в этой пене.

— Сонька, — наконец, произнес он, разомкнув веки. Злой взгляд темных глаз сосредоточился на моём лице. — Ты столько пиздеца за сегодняшний день устроила.

— Ещё только обед, — хохотнула я немного истерично. — Шучу, — добавила торопливо, увидев каким взглядом впился в меня хозяин дома, в котором я устроила маленький апокалипсис.

Глава 19

Двадцать первый век на дворе. Искусственный интеллект, машины ездят на электричестве, а я стираю одежду руками в металлическом тазике.

Зато полотенца классно чилятся в барабане очищенной Матвеем стиральной машинки. Крутятся там, как на карусели и, кажется, дразнят меня.

Длинные рукава махрового халата постоянно норовят окунуться в грязную пену. Спина затекла из-за позы, в которой я вынуждена стирать, согнувшись над ванной к поставленному в неё тазу.

Я вспотела, костяшкам пальцев уже больно, ногти на грани сломаться, а я на грани разреветься. Ещё и Матвей, давая инструктаж по тонкостям ручной стирки, смотрел на меня, как на отсталую.

Такое ощущение, что ему навык включать стиральную машинку был дан как один из основных врожденных инстинктов вместе с сосанием груди. Одна я пролетела по всем фронтам. Возможно, потому что, как раз таки, была на смеси, дабы не портить материнскую грудь.

Отжимать вещи оказалось ещё сложнее, чем их стирать. Так свои руки я не выворачивала ещё никогда. Я выжала не только вещи, но и последние силы из своих рук.

Если домработницы в нашем доме упахивались так же, то я прямо сейчас готова принести им извинения за все те случаи, что я морщила нос и брезгливо швыряла им обратно те вещи, которые они не смогли отстирать.

Закончив со стиркой, я развесила вещи на сушилке, которую для меня приготовил Матвей. Стало ясно, что отжала я их отвратительно плохо, когда всё начало капать на пол.

В этот раз, чтобы не вызывать очередной приступ злости у хозяина дома, я предусмотрительно подставила под капли тазик.