Суши с хлебом (СИ)

 — А потом приеду я и тоже дам ему в лоб, чтобы он запомнил.

— А ещё Сёма в меня песочком кидал. И листики мои забрал. А с чем я в магазин пойду? Мне же за листики нужно камушки покупать!

Какая сложная детская бухгалтерия.

— И песочком Сёму присыпь. Запомнила? В лоб ему и песочком. А ещё лучше — лбом в песочек.

— Матвей, чему ты учишь ребёнка? — прозвучал из динамика уверенный женский голос. Красивый.

Что-то внутри неприятно царапнуло. Откуда-то поднялась злость и кипящей лавой начала выжигать нервные окончания. Дальнейший разговор я слушала уже без улыбки.

— Тому, чему сам умею, — достаточно легко ответил Матвей. — И тебе советую иногда отметать дипломатию.

— Мама, ну, папа же мне позвонил. Я хочу разговаривать, — заканючила девочка.

— Разговаривайте-разговаривайте, — услышала я раздражение в удаляющемся женском голосе.

Из кухни вышел Ржавый и сел у порога ровно напротив на меня. Демонстративно поставил лапку к лапке, сложил на них пушистый хвост и, лениво моргая, начал смотреть на меня.

Я махнула ему рукой, чтобы он ушёл и прекратил выдавать моё присутствие своим пристальным вниманием, но тот будто специально продолжил сидеть, где сидел.

— Что ещё делала моя сладка булочка? К бабушкам ездила? — поинтересовался Матвей, параллельно тихо звеня посудой.

— Ездила. Я хотела остаться у них поспать, но мама мне не разрешила.

— Наверное, у тебя были другие дела? — предположил Матвей. — В игровую комнату-то ходила?

— Да! — чистейший детский восторг. — Там такие большие батуты! Всякие разные! А ещё бассейн, а в нём сто тысяч миллионов мячиков! А некоторые, вообще, светились! И горки!

— Ну, ничего себе! — Матвей чуть переиграл, но, кажется, был искренно рад этому рассказу. — И я всё это пропустил?

— Ага. Когда ты приедешь, я тебе покажу, что там ещё есть. И попрошу, чтобы тебе тоже разрешили со мной попрыгать.

— Рита, нам в магазин пора, — послышался тихий женский голос.

— Ага, — немного торопливо ответила девочка. — Пока, пап. Мы с мамой в магазин за новыми платьями идём. Я хочу голубое и белое.

— Хорошо. Беги, моя булочка. И вечером не забудь фотографии с платьями мне отправить. Хочу посмотреть на красоту.

— Хорошо, папочка. Пока. Муа! — очевидно, девочка от души поцеловала телефон.

— Пока, моя сладкая булочка, — разговор закончился, в доме повисла тишина. — Проходи уже, прослушка. Каша стынет.

Я закатила глаза, завела руки за спину и сцепила там пальцы в замок. Зашла в кухню и, натянув на губы подобие улыбки, заглянула в глаза Матвея.

— Не ревнуй, — усмехнулся он. В глазах его заплясали черти.

— Я и не ревную, — бросила я нарочито равнодушно и села за стол, чтобы изображать неприступную царицу.