Месть сурка

На единственной полке, которая охранялась от детей, имелось не так много книг, как можно подумать. Скорпиус стал брать их в случайном порядке и пролистывать. От содержимого ему становилось дурно. Мерзкие ритуалы, гадания на внутренних органах животных, противные проклятья. Всё это ему было неинтересно, поскольку лишь от одного описания ему хотелось избавиться от завтрака.

В очередной раз вместо книги у него в руках оказался чёрный ежедневник на 1943 год в кожаном переплете. На обложке снизу написано «Том Марволо Реддл».

Ему было непонятно, почему в библиотеке, ещё и за запретной чертой, хранится самый обычный магловский дневник, ещё и с пустыми страницами. У Скорпиуса появилось желание поделиться с дневником своими проблемами.

Он вернулся к столу и написал на первой странице «Ненавижу математику».

Внезапно чернила исчезли со страницы и появились вновь, сложившись в другие буквы:

Привет. Понимаю, я тоже не люблю математику. Как тебя зовут?

Так между юношей и артефактным дневником, как он считал, завязалась беседа. Том оказался интересным собеседником, которому хотелось излить душу. Скорпиус делился с ним наболевшим. Рассказал о том, как изменилась программа Хогвартса со времён его дедушек и бабушек, как он ненавидит математику и презирает нового Тёмного Лорда.

Обитатель дневника пребывал в шоке, узнав о том, что в две тысячи двадцать третьем году можно на каждом углу купить философский камень и Эликсир молодости. Он стал намекать владельцу дневника, что неплохо бы прикупить такой камешек и помочь новому приятелю, который в результате неудачного волшебного эксперимента оказался запертым в дневнике, чтобы они могли полноценно подружиться в реальности.

Скорпиус сочувствовал новому приятелю. Оказаться запертым в дневнике казалось жутким. Он поставил себя на его место, и понял, что не выдержал бы таких мучений. Ему хотелось помочь Тому, но денег в его сейфе едва хватит на три года покупок сладостей в школу. Не то, чтобы отец его обижал, но после смерти матери особо не баловал.

Бабушка Нарцисса его обожала, но она живёт во французской резиденции, в которой до кончины жил прадед Абраксас. К тому же даже она не даст ему пятнадцать тысяч галлеонов на философский камень.

Отец тоже не даст ему таких больших денег. Позаимствовать камень у отца? Так ведь Драко Малфой горячий на руку, может и Круцио приложить в воспитательных целях. Вот уж чего парню не хотелось, так это испытать на своей шкуре пыточное непростительное — двух раз ему хватило с лихвой.

Делать камень самому? Так ведь для начала нужно дождаться марта, а в это время он будет в школе. То есть Тому придётся ещё почти четыре года томиться в дневнике.