Месть сурка

Она или есть, или её нет: человека, лишённого способности к магии, невозможно научить колдовать.

Одним своим существованием неодаренные шаманы опровергают данное утверждение. Но чистые шаманы без волшебного дара чрезвычайная редкость. Необходимо долго тренировать астральную силу, чтобы что-то получалось или должно произойти нечто экстраординарное вроде превращения в перевёртыша из ликана. К тому же следует учитывать, что чистый шаман пользуется для сотворения заклинаний астральной силой и костылями, а волшебники используют магию.

Ещё одним отличием между астральной силой и магией является то, что магические способности могут временно или навсегда покинуть волшебника в результате сильных переживаний, стресса или депрессии. Астральная сила всегда остаётся с шаманом. Насколько он её натренировал — такой она и будет. Она не убавится, даже если долгое время ею не пользоваться. С магией то же самое. Волшебник колдует одинаково мощно что в детстве, что во взрослой жизни, что в старости. Лишь приобретается или теряется опыт и мастерство. То есть нельзя эти две высокие материи сравнивать с мышцами, которые без тренировок идут на убыль. Но и тут есть исключения. У перевёртышей мышцы не деградируют и не атрофируются. Из этого следует, что их тело отчасти имеет магическую или астральную природу.

Дункан ничуть не расстроился тому, что не может стать волшебником. Он лишь больше убедился в правильности своего пути. Пускай медленно, но он будет обрастать сверхспособностями, и василиск станет очередной ступенькой в этом росте.

21 апреля 1981 год. Окраина Хогсмида.

Джессика Олливандер устало рухнула на диван в алхимической лаборатории, обставленной самым совершенным оборудованием для алхимиков и зельеваров.

За два месяца она похудела на восемь килограммов.

Одета она была в белый медицинский костюм на голое тело, которым пользуются магловские хирурги. Одежда насквозь пропиталась потом. Девушка дышала как загнанная лошадь.

— Мордред! Наконец, этот кошмар закончился!

Дункан аккуратно, словно величайшую драгоценность, вынул из центра пентаграммы красный солевой кристалл размером с кулак. Своими неровными гранями и цветом он напоминал крупный необработанный рубин.

— Спасибо, милая. Ты великолепно потрудилась.

— Всего лишь великолепно? Да я чуть к Хель на постой не отбыла! Круглые сутки в этой осточертевшей лаборатории торчала. Последние дни вообще лишь на зельях держалась. Два месяца, Дункан. Слышишь? Целых два месяца я вертелась, как рабочая пчёлка! Надеюсь, что хотя бы сейчас ты скажешь, ради чего всё это? Что за ерунду я сделала?!

— Философский камень.

— Ха-ха! — иронично усмехнулась она. — Я серьёзно.