Месть сурка

Но…

Он ошарашенно распахнул глаза и посмотрел на солнце. Оно слепило, как и любого другого человека, но больше не обжигало его. Губы Дункана невольно расплылись в счастливой улыбке.

Мигрень начала сбавлять обороты, словно к нему возвращалась привычная улучшенная регенерация. Вместе с этим пробудился зверский аппетит, будто он снова только что стал перевёртышем и организм требует строительных материалов для наращивания мышечной массы и перестройки.

— Вы в порядке, сэр?

«Есть в мире нечто стабильное», — подумал Дункан, разглядывая застывшего в нескольких метрах констебля.

— В полном, мучачос! — освещая мир широкой улыбкой, он плавно поднялся на ноги. — Есть пожрать?

— Эм… — опешил констебль. — Нет.

Дункан направился на выход из Стоунхенджа. Проходя мимо застывшего статуей полисмена, он дружески похлопал его по плечу.

— Никогда не становись диктатором, камрад. Это всегда вредно для здоровья.

— Стой! — обернулся полисмен. — Мистер, вам придётся пройти со мной!

— Не говори глупостей, — усмехнулся Хоггарт. — У тебя нет для этого оснований. Хочешь обвинить меня в том, что лежал на травке?

Он нагло продолжил идти, пока констебль мучительно размышлял. В итоге полисмен осознал, что ему действительно нечего предъявить странному молодому человеку в спортивном костюме.

Голод жутко терзал нутро Дункана. Он был настолько же сильным, как и вампирская жажда крови. Без денег в городе даже смысла не было пытаться поесть. Единственный вариант — попрошайничество. Но просить милостыню после того, как был диктатором целой страны? Дункан пока отложил этот вариант на крайний случай.

Он скрылся с людских глаз и превратился в мелкого волка с пшеничной шерстью.

Через час он уже в человеческом облике жарил на бездымном костре кабанчика, расположившись в глубине лесного заповедника.

К вечеру от кабанчика остались лишь раздробленные кости, с высосанным сладким костным мозгом, и шкура.

Сытый и довольный Хоггарт отправился ловить попутку до столицы.

В Лондоне он сразу направился к одной интересной квартире в Ист-Энде — старом районе города. Восточную часть Лондона часто упрощённо представляют по произведениям Диккенса и других авторов эпохи промышленной революции как район расселения бедноты и антипод фешенебельного Вест-Энда.

Небольшой двухэтажный таунхаус на две квартиры, построенный из красного кирпича и расположенный на Белхейвен-стрит, за пару столетий изрядно потрепало. Но он, как стойкий оловянный солдатик, всё ещё стоял между новых высоток — серых, бетонных, безликих свечек. Территория вокруг дома ограждена серым профилированным металлическим забором, на котором висела чёрная табличка с надписью «Опасно. Разрушение».