Супружеский долг

Настоящий воин не мчится напролом, он продумывает каждый свой шаг и потому побеждает. Эмори ведь прекрасно знал это. А сейчас чуть было не рванул очертя голову. Что с ним происходит? С того момента, как похитили Эмму, он потерял всякую рассудительность. Зато теперь им движут интуиция и предчувствие. Он ведь догадался, что упавший из ковра предмет принадлежит его жене, еще до того, как взял его в руки и хорошенько рассмотрел. Раньше с ним такого не случалось. Правда, никогда прежде не подвергался опасности человек, которого он любит."

"Эмори вздрогнул. Любит?! Черт возьми! Опять это нелепое слово! Такое простое для такого непростого и мучительного чувства. Неужто он на самом деле любит свою жену? Он, безусловно, испытывал к ней вожделение. Кровь его бурлила, переполненная страстью к ней. Можно сказать, что она ему нравится… Она такая сообразительная и ловкая. Ему это было приятно. Еще она обаятельная. Последний месяц она много раз заставляла его смеяться, иногда сама того не желая. Трудно представить, какой безрадостной была его жизнь до женитьбы на Эмме. Такой станет она в будущем, если Эмма умрет.

Эта мысль пронзила его отчаянной болью. Нет, он не может ее потерять! Любит ли он ее или не любит, ему нравилось иметь ее под рукой! Пожалуй, она ему необходима! Он отдаст за нее жизнь, хотя лучше бы этого не пришлось делать. Он рассчитывал провести еще много долгих лет с этой своенравной красоткой. Она не может взять и умереть!

Эмори снова поглядел на замок. Где ее держат? Что с ней делают? Если Бертран или эта старая ведьма, его мать, причинят Эмме вред, он убьет их обоих. Медленно!..

— Эйнфорд!

Эмори вздохнул и послал коня вслед за королем. Ему надо взять себя в руки. Надо успокоиться и придумать какой-нибудь план. Его жена не погибнет. И он тоже. Бертрану не владеть ею!

— Нет, милорд, нет! Пожалуйста, возьмите себя в руки! — лепетала Эмма, упираясь в грудь ошалевшего Бертрана и содрогаясь от его омерзительных поцелуев. — Мы так не можем!

— Не можем? — Он поднял голову и нахмурился: — Ты этого не хочешь?

Эмма растерянно заморгала. Скорее она согласилась бы… Впрочем, это не важно. Она сейчас не могла себе позволить быть капризной. Чтобы убежать, ей надо во что бы то ни стало завоевать его благосклонность.

— Ах, разумеется, хочу… Но, милорд, потерпите, ради Бога! Мы должны проявить выдержку.

— Но почему?

— Почему? — Прикусив губу, она отчаянно искала предлог отказать ему. — Я… у меня женские дни.

— Женские дни… — Он растерянно сглотнул, лицо исказилось отвращением. Однако он тут же нахмурился. — Но ведь у вас будет ребенок.

— О да, но понимаете… Я… — Эмма на миг замолчала, глядя на него невидящим взглядом, и в тот же миг поняла, как спасти дитя, возможно, зреющее в ней.