Супружеский долг

"

"Эмма вечно совала нос в то, чем должны были заниматься слуги. В этом Рольф винил отца девушки, а затем ее мужа. Седрик Кенвик с детства позволял единственной дочери бегать по всему замку, а Фальк, муж Эммы, никогда не задерживался здесь надолго и совершенно не интересовался занятиями жены, как, впрочем, и ею самой.

Качая головой, Рольф приблизился к сестре и похлопал ее по плечу. В этот момент она нагнулась над котлом. Его неожиданное прикосновение привело к тому, что она чуть не свалилась в кипящее варево. Рольф успел ухватить ее за талию и мгновенно оттащить прочь. Вздохнув, он поинтересовался:

— Эм, неужели ты не можешь предоставить это слугам?

— Рольф! — воскликнула миниатюрная блондинка, оборачиваясь, и бросилась в его объятия, но вспомнив, что находится в трауре, отступила на несколько шагов и выпрямилась. — Как ты поживаешь? — осведомилась она более спокойным и сдержанным тоном.

— Я сейчас заживо сварюсь. Так что, знаешь, давай перейдем в какое-нибудь другое помещение и поговорим, — сухо ответил он, беря ее под руку.

— О нет, Рольф! Я не могу. Я должна до конца присмотреть за крашением.

— За крашением?.. — Рольф с недоумением посмотрел на котлы.

— Каждый кусок ткани в замке покрашен в черный цвет, — объявила Эмма, снова направляясь к котлам.

— Каждый кусок ткани? — Рольф окинул взглядом черный наряд девушки. Он узнал платье, в котором она являлась на аудиенцию к королю. Только тогда оно было бледно-голубым. Он вспомнил мрачный траурный костюм Сиберта и невольно перевел взгляд на прачку: она тоже была вся в черном. Похоже, его родственница решила заставить всех обитателей замка оплакивать смерть Фалька.

— Да. Осталось только это, — Эмма помешала в котле. — Постельное белье.

Рольф вытаращил глаза:

— Постельное белье? Ты выкрасила даже постельное белье?!

Эмма нахмурилась, сурово глядя на него через плечо: ей явно пришлось не по душе прозвучавшее в его голосе недоверие.

— Мы же в трауре, Рольф. Мой муж скончался на прошлой неделе.

— Да, но… О Господи, Эм! Ты же его едва знала! Ведь он за прошлый год провел здесь, дай Бог, неделю… в общей сложности.

— Это так, — безрадостно подтвердила она.

— Ты ведь наверняка его не любила?

Эмма насупилась:

— Конечно, любила. Он же был моим мужем. Мой долг состоял в том, чтобы любить и почитать его.

— Но, Эм, — Рольф тряхнул головой и вновь взял ее за руку, оттягивая от котлов. — Мне необходимо с тобой переговорить. Это очень важно.

— Это тоже очень важное дело, Рольф. Я сейчас в трауре и должна выказывать уважение покойному.

— Да-да, но то, о чем я говорю, слишком важно.

— Что ж, тогда говори со мной здесь.

Рольф открыл было рот, чтобы возразить, но затем, пожав плечами, передумал. Спорить с Эммой было бесполезно.