Супергерой для Золушки

— Какое это отношение имеет к статье? Или к тому, чем он занимается? — Развела руками. — Не совсем понимаю.

Ее пальцы задрожали.

— Мы собираем матери… — начал Гринев, но я положила свою ладонь на его, заставив оборвать фразу на полуслове.

— Петр Кулагин — не тот, за кого выдает себя. — Сказала тихо, не отрывая от нее глаз. Внимательно наблюдала за реакцией. — Настоящее имя этого человека — Николай Астафьевич Комаров. Вы это знали?

Кажется, она вдруг начала задыхаться. Застыла, ловя ртом воздух и теряя над собой всякий контроль. Схватилась за сердце, когда вся кровь в организме разом отлила от ее лица, придав щекам мертвенной бледности, а затем прилила обратно с новой силой, заставив густо покраснеть. Закрыла лицо правой рукой, а левой нащупала подлокотник кресла и ухватилась за него.

Мы не двигались. Ждали.

Елизавета ничего не спрашивала, не говорила, что мы ошибаемся, и такого не может быть. Она все знала. И поэтому просто тихо всхлипывала, навалившись на спинку кресла. Услышанное поразило ее настолько, что женщина даже не пыталась скрыть шоковое состояние за маской гнева или безразличия.

— Я… не знала, как его зовут… — Выдавила она, теперь наклоняясь вперед и тяжело дыша. — Не знала…

Медленно подняла на нас взгляд, полный слез, и покачала головой.

— А что вы знали, Елизавета? — Спросила ее твердо. — Говорите. Мы все равно спросим у него самого.

— Нет! — Вдруг вскрикнула женщина, закрыла руками рот и затряслась. — Нет! Пожалуйста, нет! Не говорите ему ничего!

— Так он… — С силой сжала ладонь Артема. — Мой отец не знает, кто он?!

— Ваш отец? — Спросила жалобно и зажмурилась, сотрясаясь всем телом. — Господи, прости… — Вытерла слезы запястьями. — Знала ведь, что этот день когда-нибудь наступит, но так не хотелось верить. Молилась, чтобы никто не узнал. Все было так хорошо, так хорошо…

— Успокойтесь, Елизавета. — Внутри меня росло напряжение и уже грозило взорваться оглушительным фейерверком. — Принести вам воды?

— Сейчас принесу, — Артем вскочил и направился туда, где должна была располагаться кухня.

— Я предпочитала не думать… — Всхлипнула женщина, когда принесенный стакан с водой заплясал в ее дрожащих руках. — Думала, все обойдется… Господи, что же я натворила…

— Что вы натворили? — Мой тон становился все требовательнее. — Говорите, Елизавета!

Артем придержал меня за плечи.

— Умоляю… — Она посмотрела на меня с такой тоской. — Не говорите ему пока. Он же меня никогда не простит. Никогда не простит! — Зажмурилась, позволяя крупным каплям падать с ее век прямо на колени. — Я же не знала, что у него есть семья. Думала только о себе. Молодая, отчаянная, беременная!

Мы переглянулись.

Я ничего уже не понимала. Меня охватывала ярость.