Супер сайз. Двойной удар

– Ежик резиновый, в шляпке малиновой, с дырочкой в правом боку,– пропел я, непонято откуда взявшуюся в голове идиотскую песенку.– Только ты в желтой шляпке, а дырочка в плече. Я не люблю непослушных теток. Не брыкайся, я сильнее.

– Я заберу детей и мы уйдем,– пропыхтела Прасковья.

– Ты уйдешь, только когда я разрешу, – ухмыльнулся я, хлопнув ее по пышной заднице ладонью. Ухмыльнулся, когда она заскулила, не от боли, а от унижения. – Договор то ты читала, мармеладка? Два месяца, после подачи заявления должна доработать, или штраф в размере пяти окладов выплатить. Так что, позволь мне быть джентльменом и вылечить тебя. Ты ж мне жизнь спасла, вроде как.

–Скот ты, а не джентльмен, – простонала котлетка, обмякнув на моем плече. Черт, я что победил? Как то слишком быстро и неинтересно.

Если б знать, что за эпидемию я тащу в свою крепость, сам бы отвез ее вместе с личинками в ее халупу, еще бы и поклоны бил поясные, до самого порога ее убогой хаты.

Прасковья

– Он хороший мальчик. Просто недолюбленный,– вздохнула Альбертовна. Имени я так и не добилась от этой доброй женщины. Но понравилась экономка мне сразу, хотя бы даже лучиками морщинок, разбегающихся от уголков ее глаз. Такие бывают только у спокойных, улыбчивых людей.

«Хорошие мальчики не крадут больных женщин из больницы, и не лупят их по заду так, что отпечаток пятерни на коже остается» – хотела ответить я, но промолчадла, уткнувшись носом в чашку полную ароматного чая. Ягодицу зажгло огнем, едва я вспомнила о позорном шлепке, а в голове загудели валторны. Интересно, куда делся этот мерзавец? Привез меня в свой дом, и тут же уехал. Так поспешно, будто черт бегущий от ладана. И меня этот факт от чего – то жутко расстроил."

"– А детки наши спят, я их накормила и по кроватям развела,– улыбнулась женщина. Мое сердце наполнилось благодарностью. Потому что сил на какие-то действия у меня не осталось совсем. Хотелось только свалиться в какой-нибудь темный угол, чтобы никто не мог меня найти и уснуть. Стресс и нервное напряжение свалилось мне на плечи бетонным плащом, и сковало все конечности.

– Спасибо,– просипела я, очень надеясь, что не свалюсь лбом в стол,– и простите, что вам приходится тратить на нас столько сил. Я бы и сама справилась, но что – то так устала.

– Да что ты, дочка, мне в радость только. Глебушка то ворчит все время, говорит старая я. А сам меня ограждает от работы всякой. Думает, я не вижу, что бесполезной становлюсь. Горничных нанял, говорит чтоб я командовала. А я то и не умею. Добрый он, только зачем – то пытается доказать всему миру обратное. Что же это я? Заговорила тебя, а ты вон носом клюешь уже. Ребятки у тебя хорошие, но уж больно шустрые, здоровый то утомится. А ты после больницы. Идем, я покажу тебе твою комнату. Ни о чем не волнуйся.