Сумрак

 – Он вцепился мне в волосы, а другой рукой отвесил подзатыльник.

Вздрогнув, я поймала ртом воздух.

– Я хожу на родительские собрания. – Из-за очередного шлепка моя голова дернулась вправо, и я оступилась.

Нет.

Но Мартин вернул меня на место, потянув за волосы.

– Зарабатываю нам на пропитание. – Еще одна пощечина – словно оса в лицо ужалила. Я вскрикнула. Очки полетели на пол.

– Оплачиваю услуги сиделки и ее лекарства. – Брат замахнулся и начал бить без остановки. Съежившись, я закрылась руками. – И такую благодарность получаю?

Мои глаза наполнились слезами. Едва мне удавалось перевести дух, как его рука наносила новый удар.

Снова. И снова. И снова.

Остановись. Мне хотелось закричать, но вместо этого я стиснула зубы.

Шипя от боли, я морщилась и все больше съеживалась.

Но не плакала. Больше не плакала.

Пока он не уйдет.

Мартин крепко схватил меня за воротник. Натянутая ткань неприятно впилась в кожу.

– Ты вернешься, – выдохнул он мне в лицо. – Извинишься и вернешься в команду.

Не в силах посмотреть ему в глаза, я ответила:

– Не могу.

Брат швырнул меня на стойку, попятился, расстегивая ремень.

В горле образовался ком. Нет.

– Что? Что ты сказала?"

"Его лицо исказилось от ярости, кожа покраснела, но Мартину это нравилось. Пусть он и жаловался на нас с бабушкой, с пеной у рта твердил, какая я обуза, на самом деле избавляться от меня не хотел. Ему было не прожить без этого.

– Я не могу, – прошептала чуть слышно, голос ужасно дрожал.

Мартин выдернул ремень из шлевок. Я поняла, что меня ждет. Ничто его не остановит, ведь он не хотел останавливаться.

– Ты вернешься.

Разрываясь между тем, чтобы расплакаться или убежать, я стояла на месте. Если окажу сопротивление, мое наказание будет лишь слаще для него. Пошел он.

– Не вернусь.

– Вернешься!

– Я не могу носить купальник из-за синяков! – выпалила я.

Брат замер, я даже не слышала, как он дышит.

Да.

Именно поэтому я бросила плавание. Мое лицо – не единственная часть тела, о которой приходилось беспокоиться на случай, если кто-нибудь увидит. Спина, руки, бедра… Люди не идиоты, Мартин.

На долю секунды мне захотелось посмотреть, отразятся ли на его лице какие-то эмоции. Может, беспокойство? Или вина?

Что бы он ни чувствовал, должен понимать – назад дороги нет. Пелена сорвана. Никакие извинения, подарки, улыбки и объятия не заставят меня забыть то, что он со мной сделал.

Так зачем останавливаться, верно, Мартин?

Сделав выпад, он схватил меня за запястье и отбросил к столу. Я зажмурилась, согнувшись над столешницей, и уперлась в нее ладонями и лбом.

Когда последовал первый удар, я с усилием поборола слезы. Но крик, каждый раз когда ремень опускался на мое тело, сдерживать не получалось. Мартин рассердился, поэтому бил сильнее, чем обычно. Было больно.