Сумрак

Люстра лежала на полу, я взглянула на потолок, но в темноте было сложно что-то разглядеть. Подойдя к окну, распахнула шторы, пыль разлетелась по воздуху и осела в моих легких. Я кашлянула и отступила назад, исследуя беспорядок.

Как это случилось?

Великолепная комната с украшениями из дерева, зеркал и хрусталя блестела в свете, проникающем сквозь окно. Единственное, что было не так с этим местом, – разбившаяся люстра и разбросанные по полу стекляшки.

Люстра, накренившаяся в сторону, казалась в ширину больше моего роста, повсюду были разбросаны миндалевидные подвески. Солнечный свет из окон отражался в осколках, отбрасывая маленькие радужные зайчики на стены. Я запрокинула голову, осматривая потолок.

Порвались провода и электрическая лебедка, которая использовалась для спуска люстры. Я подошла к стене у двери и повернула рубильник, на золотых стенах зажглись светильники.

Снова подняла глаза, проверяя механизм, который, к счастью, все еще был цел. Эта люстра была на пути вниз для чистки или ремонта, когда рухнула.

Все, что оставалось сделать, – снова поднять ее наверх. Но, конечно, порвался трос лебедки.

Я бы услышала этот грохот. Должно быть, она упала еще до моего приезда. Задолго до моего приезда. Эта дверь всегда была закрыта, так что, возможно, уборщица так и не успела здесь прибраться.

Выйдя из комнаты, обнаружила панели выключателей в подвале и отключила электричество, проведенное в эту комнату, а потом схватила веревку, которую парни обычно использовали, чтобы подвешивать туши оленей, принесла лестницу из оранжереи и поспешила обратно в бальный зал. Не хотела, чтобы меня останавливали. Самое замечательное в этом большом месте было то, что можно было при желании легко избегать людей.

Поскольку трос лебедки сломался и заменить его было нечем, я проверила соединения на люстре и убедилась, что ничего не сломано и не ослаблено, прежде чем установить лестницу и проделать отверстие в стене возле камина.

Поставив резец, я начала проделывать отверстие в штукатурке. Мне потребовалось бы несколько секунд, если бы под рукой была дрель, но у меня ее не было, так что я ощутила себя словно в 1898 году, когда масло сбивали в течение трех часов, чтобы полакомиться на ужин бисквитом.

Я заворчала, ощутив, как горят мои мышцы. Мартышкин труд какой-то.

Зарычала сильнее, поменяла резец и снова принялась за дело.

Я сверлила и сверлила, используя все силы, чтобы закрепить трос как можно надежнее, а потом поднялась выше по лестнице и залезла на ее вершину, где повторила процедуру около предназначенного для люстры места.

Лестница покачивалась подо мной, и мое сердце пропустило удар, но я работала быстро, продолжая сверлить, а затем сжимая трос и натягивая, проверяя его на своем весе.