Сумрак

Покачав головой, я подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице.

– Он всего лишь посмешище. – Я прижал ее сильнее, когда она обвила мою шею руками. – Теперь я твой мужчина. Ему придется иметь дело со мной.

Она лишь хихикнула мне в шею, но больше ничего не произнесла.

Я не шутил, когда сказал это.

– Пейдж? – окликнул кто-то.

Я застыл, и звук моих шагов заглушил скрип лестницы.

Эмми вскинула голову и, выскользнув из моих рук, поспешила в комнату своей бабушки.

– Да, гран-мэр?

Я остался в коридоре, не желая, чтобы Эм столкнулась с вопросами о том, почему она была со мной в столь позднее время.

– Где твой отец? – спросила ее бабушка.

Я слышал, как Эм пересекает комнату, наливает воду и поправляет одеяло.

Ее отец?

Эмми поспешно ответила:

– Ему пришлось вернуться в цветочный магазин. Он подарил тебе желтые цветы, ему бы лучше знать, какие выбрать.

– Красные. – В хриплом голосе ее бабушки мелькнула смешинка. – Как он мог забыть?

– Засыпай, – проворковала Эм. – Когда ты проснешься, они будут здесь.

Эмери вернулась в коридор, оставив дверь в комнату приоткрытой.

– Люблю тебя, милая, – сказала бабушка.

– И я тебя люблю.

Она пристально посмотрела на меня сквозь темноту коридора, взяла за руку и уткнулась мне в грудь. Эмери была чертовски сильно вымотана.

Я повел ее в комнату.

– Твой отец? – поинтересовался я.

Адам Скотт погиб вместе с ее матерью. Они не смогли выбраться из машины, когда река разлилась во время урагана «Фредерик», обрушившегося на нас около пяти лет назад.

Но Эмми пояснила:

– Она говорит о дедушке. Ее муже. Иногда она думает, что я ее дочь.

Я кивнул, не зная, что ответить. Это было нелегко для ученицы старших классов. В этот момент я был благодарен, что она уделяла мне немного времени, учитывая ее ситуацию и проблемы. Я был к ней слишком строг.

Мы вошли в ее комнату, и я включил свет.

– Нет, не включай, – возразила Эмми и направилась к постели. – Я ужасно устала.

Она рухнула на кровать, даже не потрудившись раздеться, я щелкнул выключателем, погружая комнату во тьму.

– Но спать все равно не хочется. – Она зевнула. – Потому что с окончанием ночи все прекращается. Заканчивается все веселье.

Я приблизился к ней, не в силах сдержать улыбку.

– Ничего не кончено. – Я накрыл ее одеялом. – То, что произошло между нами, не было для меня очередным развлечением, Эмми. Разве ты этого еще не поняла?

Эмми перевернулась на бок, и я укрыл ее.

– Мы с тобой не закончили. Мне нужно от тебя больше. Ты до сих пор мне не доверяешь? – спросил я.

Она оставалась неподвижной и молчала, отказываясь смотреть на меня. Уже спит?

Но потом я услышал ее голос.

– Частичка меня очень хочет быть с тобой, – сказала она. – Частичка меня хочет, чтобы ты был моим мужчиной, но…

Она сглотнула, а потом вздохнула.