Сумрак

Он наклонился и схватил черную змею, свернувшуюся в клубок. Она посмотрела на меня, зашипела, резко развернулась и вонзилась клыками в ладонь Эйдина.

Он отпустил полоза, присосался к двум красным проколам и сплюнул кровь на грядку с растениями.

– Как и практически любое живое существо, испытывающее страдание, – сказал он, – он может укусить тебя, но ты выживешь.

Пот испарялся с моей кожи и голова, прежде неподъемно тяжелая, сейчас будто парила в облаках.

Наклонившись, Эйдин поцеловал меня в висок, и я даже не подумала отстраниться. Его губы были теплыми и нежными – почти как…

Как у отца.

– Ты – Лилит. – Я почувствовала кожей его дыхание. – Тебя нельзя обжечь, если ты и есть пламя.

Отступив, он посмотрел мне в глаза, и я поняла, что вошла сюда с грузом, который собираюсь здесь оставить. Мне стало легче.

Как он это сделал?

Лилит… Его слова пронеслись в моей голове. Может, он еврей? Она упоминалась в нашем фольклоре как первая жена Адама, которую изгнали из Эдемского сада за отказ подчиняться.

Она была светом и тьмой. Она не боялась упасть или гореть слишком ярко.

Она была пламенем.

Справа от меня что-то шевельнулось, и, повернув головы, мы увидели Уилла, стоящего недалеко от нас.

На нем были только серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, а волосы были растрепаны самым восхитительным образом.

Мое сердце сжалось от его разгневанного вида, но сейчас я была готова к этому.

Его взгляд метнулся от Эйдина ко мне, сидящей у него на коленях, и пронзительность в его глазах вдруг сменилась на безразличность. Он стоял неподвижно. Я поднялась, вспоминая выпускной вечер.

В ту ночь все смотрели в зале на нас, потому что мы не принадлежали друг другу, но испытывали мучительную боль от разделяющего нас расстояния.

– Мика и Рори ушли на охоту? – спросил Эйдин.

– Я сказал Тэйлору пойти с ними, – кивнул Уилл, избегая моего взгляда.

Эйдин усмехнулся, глядя на него в ответ.

– Значит, мы остались втроем, – задумчиво сказал он, смотря на меня. – Хотите поиграть в бассейне, дети?

Я посмотрела на Уилла, игнорируя тонко завуалированную просьбу Эйдина снять одежду, но Уилл отреагировал на его предложение.

– Просто возьми ее, – сказал он. – Я уже с ней позабавился.

Если десять минут назад я могла молча уйти, теперь чувствовала, как мои ноги будто проросли в землю.

Непоколебима как дуб.

Как эпицентр бури."

"Эйдин усмехнулся и встал с кресла, поставив на место панель, удерживающую змей, и, выходя из оранжереи, взъерошил мои волосы. – Вы знаете, где меня искать, когда будете готовы к следующему уровню, мисс Скотт.

Он ушел, а Уилл изучал меня, качая головой. Он бы не стал меня останавливать, даже если бы я намерилась прямо сейчас переспать с каждым парнем в этом доме.

Ему было все равно, так сильно он меня ненавидел.