Сумрак

Брови девушки сдвинулись, дыхание стало поверхностным.

До меня доходили слухи о его преступлениях, но я не слышал ничего из уст самого Рори. После приезда сюда я держал дистанцию, присматривался к нему, а через некоторое время понял, что все не так, как кажется.

– На третьей я стал просто связывать и сбрасывать с лодки.

Его голос сошел на шепот.

– Однажды ночью меня кто-то увидел, – сказал он. – К счастью, это оказался шериф-деревенщина, прислуживавший моим родителям.

Рори, залпом допив спиртное, поднялся со стула.

Эмми запрокинула голову, не сводя с него глаз.

– Поверьте, они получили по заслугам. Просто я восторге от того, что меня не поймали, пока я не разделался со всей семеркой.

Он застегнул пиджак, протяжно вдохнул и выдохнул.

– Спасибо за ужин, – поблагодарил Рори, выйдя из-за стола.

Когда парень покинул комнату, Мике потребовалось меньше секунды, прежде чем он последовал за ним. Эм опустила глаза, вероятно, чувствуя себя идиоткой.

Усвоит ли она когда-нибудь урок?

– Я хочу, чтобы она ушла, – сказал я Эйдину.

Он бросил взгляд на меня.

– Ничем не могу тебе помочь. – Повернувшись к ней, Хадир продолжил: – Ты права. Мы не монстры. – Он протянул руку через стол, взял бутылку бурбона и налил себе. – Зла не существует. Это лишь оправдание для людей, желающих получить быстрые ответы на сложные вопросы, в которых им лень разбираться. На все есть свои причины.

– Я хочу, чтобы она ушла! – прорычал я.

Он проигнорировал мои слова, не сводя с меня взгляд, и сделал глоток.

Покачав головой, я развернулся к Эм.

– Знаешь, почему ему здесь нравится? Потому что, если бы не это место, он был бы один.

Какая бы дружба ни завязалась между ними, она не была искренней с его стороны. Эйдин Хадир не хотел уезжать из Блэкчерча, и теперь, когда в доме появилась женщина, для этого не осталось причин. Это его владения. Я предчувствовал надвигающийся шквал."

"– Ты не смог бы вынести позора, да? – сказал я ему. – Если бы люди узнали, что тебе нравится. О твоих фетишах и пристрастиях в сексе. Твоя строгая семья хранила это в тайне, и все было нормально, пока… пока ты не перестал прятаться.

Эйдин молчал, выражение его лица не поддавалось прочтению.

– Я знаю похожего человека. Он не мог бороться за такую жизнь, какую хотел, пока не был вынужден бороться в одиночку. Он так крепко держался за своих друзей и сестру, что чуть не убил нас. В тот момент из-за невозможности смириться с нашим уходом он предпочел видеть нас мертвыми.

Взгляд парня дрогнул, и я понял, что в нем наконец что-то сломалось. Если он не будет осторожен, умрет здесь. В одиночестве.

– Ты простил его? – спросил Хадир в кои-то веки мягким тоном.

– Семья прощает.

Он моргнул; в его взгляде мелькали мысли.

– Но ему пришлось подчиниться.

Уголок моего рта приподнялся.