Сумрак

– Разве не странно – любитель нарушать правила стал офицером полиции?

– Нет. Из них получаются лучшие копы. Они знают все уловки.

Брат широко улыбнулся.

– Верно.

Преступнику не найти места лучше, чтобы спрятаться.

Но я не сказала этого вслух.

– Я сегодня купил тебе кое-что.

Он вытер руки, подошел к столу, где лежала его коричневая сумка, достал большую книгу в твердом переплете, вернулся и протянул ее мне.

– Подержанная, но она привлекла мое внимание, когда я проходил мимо библиотечной распродажи.

«Величайшие глубоководные погружения».

Улыбнувшись, начала листать книгу с напускным интересом.

– Здорово, – прощебетала я. – Фотографии такие красивые.

– Я подумал, тебе понравится.

Мартин развернулся, взял термос и контейнер с обедом, и меня охватило чувство облегчения, едва я поняла, что он готовился к ночной смене. Я вздохнула.

– Люблю книги для журнальных столиков, – заверила его. – Спасибо, что не забыл.

Он подошел и поцеловал меня в лоб. Оцепенев, я расслабилась лишь после того, когда Мартин отступил.

– Запри все двери. И приятных снов. Я вернусь в семь.

– Пока.

Брат ушел на работу, но я не сдвинулась с места, пока рокот двигателя его машины не затих на улице.

Выбросив пакет из-под продуктов в утилизатор, взяла книгу, проверила двери, убедилась, что свет везде выключен, и поднялась в свою комнату. Не включая светильник, подошла к книжной полке, выровняла стопку книг и добавила к своей коллекции новый экземпляр.

«Барселона: история архитектуры».

«101 самая удивительная пещера».

«Одри навсегда: шесть легендарных фотографов. Одна легендарная звезда».

«Запад: Американский ковбой».

«История мира карта за картой»…

Я отступила назад, читая названия на корешках книг, которые занимали две полки, хранившие тяжесть не только массивных томов в твердых переплетах. Мне нравилось ставить их на полку всякий раз, когда он дарил мне новый. Мартину было приятно видеть, что я выставляю его подарки, но в то же время… мне это казалось неким достижением. Книги напоминали трофеи."

"Когда синяки исчезали, единственным внешним напоминанием о том, что никогда не сотрется из моей памяти, оставались они.

По одной книге за каждый раз, когда я вставала на ноги.

Снова.

И снова.

И снова.

Он покупал мне и другие подарки на протяжении многих лет, каждый раз, если выплескивал свой гнев и начинал ощущать чувство вины. Эти вещи также были расставлены по комнате. Вещи, которые я оставлю дома после отъезда, чтобы, придя сюда, он увидел их и вспомнил все. Только меня уже рядом не будет.

Я опустила глаза.

По крайней мере, так я себе говорила.

Бабушка спала в своей комнате дальше по коридору. Ее проигрыватель постепенно подбирался к концу стороны А на пластинке.