Сумрак

У мальчиков, после крушения самолета оказавшихся без взрослых на необитаемом острове, было три правила. Веселиться, выживать и… поддерживать сигнальный огонь.

На то, чтобы найти решение, ушла всего секунда. Я сорвалась с места, оглядываясь, чтобы убедиться, что рядом никого, и выбежала на улицу.

Пустой фонтан располагался в центре круговой проездной дорожки. Посмотрев вверх, увидела ясное небо.

Я сомневалась, что костер долго продержится, особенно если пойдет дождь, но я должна попробовать.

Я собирала ветви, части стволов и сухую траву, таская охапку за охапкой к фонтану и бросая все в чашу. Вернувшись к краю дорожки, собрала еще и сделала костер повыше, чтобы он пылал ярче. Я надеялась, что огонь будет виден в темноте, а дым – днем.

Затем побежала к границе леса, собрала еще хворост и вернулась обратно.

Вдруг чья-то рука схватила меня за запястье.

Я подняла голову и увидела Уилла в джинсах и футболке. В глубине зеленых глаз не осталось и следа от того мальчика, которого я помнила.

Выдернув руку, толкнула его, но он вновь схватил меня за предплечье. Мы боролись: я пыталась вырваться, Уилл пытался остановить меня.

– Кто-нибудь обязательно его заметит, – прорычала я.

– Никто не заметит, и ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, будто он вообще позволит тебе зажечь костер.

Я с трудом оттолкнула парня, и тот наконец отпустил.

Да, знаю. Пусть шансов мало, к тому же без денег родителей им, возможно, бессмысленно даже пытаться сбежать. Ведь если парни выберутся отсюда, то вернутся к тем людям, которые отправили их в Блэкчерч. Они не откажутся от своих имен, не спрячутся в Бруклине и не станут работать разносчиками пиццы.

Но мне здесь не место. У меня есть работа. Мне ничего и ни от кого не нужно.

– За что тебя упекли сюда? – спросила я. – Твои родители действительно пошли на это? Разве ты не их любимчик или типа того?

Он продолжал смотреть на меня, отказываясь отвечать.

Прошло много времени с его появления здесь – может, год или больше. Мика сказал, Рори был последним новичком, прибывшим семь месяцев назад, и даже он уже побывал дома, однако его отправили обратно.

Что Уилл делает с собой? У него же вся жизнь впереди.

– Тебе двадцать шесть. Что дальше? Чем ты займешься? Внезапно повзрослеешь? – Я искала в его глазах ответ. – Если этого до сих пор не произошло, то уже и не произойдет. Ты делай по-своему, а я буду делать по-своему.

Подступив ближе, он посмотрел на меня сверху вниз.

– Слышал, ты готовишь ужин, – вот все, что ответил Уилл. – Мы уже проголодались. Иди, готовь.

Мои глаза яростно сверкнули. Что, прости?

Я толкнула его в грудь.

Я не твоя прислуга.

Не сижу за твоим столом.

Можешь валить и беззаботно портить себе жизнь.

А еще…

– Ты отдал этому мерзавцу мое белье.

Сукин ты сын.