Сумерки

По крайней мере, пока.

И второй вопрос, гораздо важнее, чем первый. Что мне делать, если все это — правда?

Реальными казались только две возможности. Первая — принять его совет, быть умницей и избегать его всеми возможными способами. Отменить поездку, не замечать его, как раньше, пока это будет в моей власти. Сделать вид, что между нами — непреодолимая стеклянная стена, которую мы возвели совместными усилиями. Сказать ему, чтобы оставил меня в покое, и наконец придать этим словам их буквальный смысл.

При мысли о том, что так и будет, меня скрутил приступ невыносимого отчаяния. Мозг, стремясь избавиться от боли, быстро перескочил на вторую возможность.

Не нужно ничего менять. В конце концов, даже если он был чем-то… смертельно опасным, до сих пор он не сделал мне ничего дурного. На самом деле, я стала бы вмятиной на фургоне Тайлера, если бы он не среагировал так быстро. Так быстро, продолжал мой «внутренний адвокат», словно это было чистым рефлексом. Но если некое существо рефлекторно спасает жизни, как оно может быть порочным? Я запуталась, ходила кругами. Ни на один вопрос у меня не было ответа.

Но она была тут, четкая, безопасная, она вела меня к выходу из этого мокрого зеленого лабиринта. Я туго затянула шнурки капюшона вокруг лица и поспешила назад, удивляясь, как могла так далеко забраться. Через какое-то время я уже почти бежала, сомневаясь на ходу, что вообще двигаюсь в нужную сторону. Меня уже совсем было охватила паника, как вдруг в паутине сплетенных ветвей я понемногу начала различать светлые пятна — край леса был уже близко. А потом я услышала шум проезжавшей мимо машины, и это означало, что я наконец вырвалась на свободу — прямо передо мной простирался газон Чарли, и дом манил, обещая тепло и сухие носки.

Когда я вошла внутрь, был уже почти полдень. Я пошла наверх и оделась в обычные домашние джинсы и футболку. Мне было легко сосредоточиться на домашнем задании — сочинении по «Макбету», заданному на среду. Чувствуя внутреннее удовлетворение, я стала набрасывать черновой план работы. Такого мира в душе у меня не было… будем честны, с полудня четверга.

Со мной все так обычно и было. Что-то решать для меня всегда было мукой, я до одурения взвешивала «за» и «против». Но после того, как решение было принято, я твердо следовала ему — как правило, с облегчением от того, что выбор наконец сделан. Иногда облегчение бывало окрашено отчаянием, как, например, в случае с переездом в Форкс. Но все равно это было лучше, чем сражаться с сомнениями.

Остаток дня прошел спокойно. Хорошо пошла работа — я закончила сочинение к восьми. Чарли вернулся с большим уловом, и я подумала, не купить ли сборник кулинарных рецептов для приготовления рыбы, когда я буду на следующей неделе в Сиэтле.