Сумерки

И Эдвард не мог с ним не соглашаться в этом. Чарли установил множество новых правил: часы посещений, комендантский час…

Чарли сказал что-то, что заставило Эдварда сначала округлить глаза от изумления, а затем расплыться в широкой ухмылке.

— Вы шутите! — засмеялся он.

— Что там? — спросила я.

— Может быть, дадите мне его на минутку? — предложил он в явном предвкушении. Прошло несколько секунд.

— Привет, Тайлер, это Эдвард Каллен.

Он говорил вполне дружелюбно, но это было обманчивое впечатление. Я знала его достаточно хорошо, чтобы уловить в голосе легкую тень угрозы. Что Тайлер делал у меня дома? Ужасная правда начала доходить до меня. Я оглядела весьма подозрительное платье, в которое нарядила меня Элис.

— Мне жаль, если имело место некоторое недопонимание, но Белла сегодня не свободна. — Голос Эдварда становился все более грозным по мере того, как он приближался к кульминации. — Если быть совершенно откровенным, теперь она будет занята каждый вечер для любого, кроме меня. Я не хотел никого обидеть. Сожалею за испорченный праздник.

В его тоне не было ни капли сожаления. Он резко захлопнул крышку телефона и самодовольно засиял.

От гнева у меня побагровело не только лицо, но и шея. Я почувствовала, как от злости слезы наворачиваются на глаза.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Заключительная часть была резковата? Я не хотел тебя оскорбить.

Я пропустила это мимо ушей.

Теперь это было до смешного очевидно. Если бы я была чуть внимательнее, я бы, разумеется, обратила внимание на дату на афишах, которыми была уклеена вся школа. Но мне и во сне не могло присниться, что он захочет подвергнуть меня такому испытанию. Он что, совсем меня не знает?

Он не ожидал от меня настолько бурной реакции, это было ясно. Он поджал губы и прищурился.

— Белла, не впадай в истерику.

Я метнула взгляд за окно — мы были уже на полпути к школе.

— Зачем ты делаешь это со мной? — с ужасом спросила я.

Он указал на свой фрак.

— Если честно, Белла, что, ты думала, мы собирались делать?

Я была сражена наповал. Во-первых, потому, что упустила очевидное. И во-вторых, потому, что смутные подозрения — а если честно, ожидания — которые я вынашивала все то время, пока Элис старалась превратить меня в королеву красоты, оказались настолько далеки от истины. Мои обильно приправленные страхом надежды казались сейчас глупее глупого.

Сердитые слезы покатились по моим щекам. Я с тоской вспомнила, что ресницы у меня накрашены, и быстро все вытерла, чтобы тушь не потекла. На руке не осталось черных пятен — может быть, Элис предусмотрительно использовала водостойкий макияж?

— Это просто смешно. Почему ты плачешь? — расстроенный, спросил он.

Он обрушил на меня всю гипнотическую мощь своих мерцающих золотом глаз.